— Пора, мистер Поттер, — волшебница из Министерства с явным отвращением на лице откладывает перо, и папка с документами на её столе, собранная из нескольких, теперь выглядит особенно внушительно. — По правилам мы должны уведомить вас, что все ваши вещи, имеющие отношение к магическому миру, в течение недели будут переданы человеку, указанному вами в соответствующем документе…
Меня уже почти не трясёт. Теперь единственное чувство, которое ворочается внутри меня, очень похоже на апатию. Надеюсь, Гермиона не обидится, что я указал её в качестве получателя своих вещей. Если бы мог — мантию заранее лично бы им с Роном отдал, но… А, ладно, сами разберутся. Не уверен, что я вообще могу или должен решать вопросы завещания в тринадцать лет, но тут уж не мне выбирать.
— … документы, имеющие отношение к магическому миру, будут уничтожены спустя один календарный год…
Когда она уже замолчит? Сто лет мне нужна эта информация, блин. Вообще-то, насколько я понял, все эти вещи должны зачитываться в присутствии совершеннолетнего волшебника-посредника, которому и по шапке прилетит в случае нарушения Статута о секретности после изменения памяти, и сообщить можно будет, если что-нибудь пойдёт не так. У меня почему-то такого посредника нет; вместо него выступает один из громил, у которого интеллекта не больше, чем у палочника. Честное слово, если бы не моё личное присутствие, был бы уверен, что смотрю стереотипный боевик.
— В случае появления ранее не известных родственников или опекунов-магов, за исключением сквибов, уведомление о вашем местонахождении и запрете общения будет направлено им не позднее двух дней после обнаружения адреса.
Она закрывает папку очень медленно. То ли сама момент оттягивает, то ли я всё так воспринимаю — в любом случае, кажется, не меньше минуты проходит. Потом встаёт, подходит ко мне и достаёт из футляра на поясе палочку.
Вот и всё.
* * *
—… Спасибо, что зашли, мисс, — говорит дядя Вернон, премерзко ухмыляясь. — Приятно, что социальные службы не забыли о наличии у нас маленькой проблемы.
Приятная на вид девушка в длинном закрытом платье молча улыбается на прощание. Мне кажется, она новенькая — две постоянные проверяющие уже давно привыкли к сальностям дяди Вернона и пропускают их мимо ушей. Впрочем, как и почти всё, что он говорит — умом дядя не блещет, поэтому ничего хорошего от него не дождёшься. Игнорировать дураков — полезный навык, кстати, я его с детства освоил. Но девушка мило улыбается и уходит, сопровождаемая двумя громилами, кем-то вроде санитаров или охранников. Ну, это был редкий момент, когда я чувствую себя чуть лучше обычного. Ничего, сейчас дядя Вернон это исправит.
— Недостаточно вежливо, долбоёб, — изменившимся тоном говорит он, всей тушей поворачиваясь ко мне. Девушка уже далеко, она ничего не услышит. Я знаю, что значат его слова: я случайно сказал что-то кроме «здравствуйте», «хорошо» и «до свидания», так что теперь получу либо пинок, либо дополнительную порцию бесполезной домашней работы.
Впрочем, если при выполнении этой работы я не буду видеть его лицо, тогда всё не так уж и плохо.
— Пиздуй, мусор выброси, хоть чем-то полезным займёшься, — бросает дядя Вернон всё с тем же выражением лица. Кто-нибудь другой воспринял бы это как оскорбление, но я привык. Если не смотреть ему в глаза, как рекомендуется делать с бешеными дикими псами, он может не укусить… или хотя бы укусить не так сильно. — И не в наш бак, а тот, что у детской площадки. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел, какая срань шляется вокруг нашего дома.
— Да, дядя, — со строго определённой правилами громкостью отвечаю я, продолжая стоять на месте. Подвох ещё и в том, что если отправиться выполнять его указания прямо сейчас, будет ещё хуже. Надо дождаться, пока он не уйдёт первый.
И я стою в ожидании. Поза покорности в этой игре проста: опущенная голова, взгляд исподлобья, руки с раскрытыми наружу ладонями. Контролировать дыхание сложнее всего: либо кто-нибудь из них поймёт, что ты боишься, и тогда не миновать очередного взрыва издевательств, либо кто-нибудь из них поймёт, что ты не боишься, и результат предсказать я не берусь. Сегодня мне везёт: он уходит быстро, услышав из комнаты мелодию заставки вечерних новостей.