Мистер Эскотт считает сумму покупок невероятно медленно. Пока он это делает, я лениво осматриваюсь, отмечая, как за окном магазинчика, упираясь веткой прямо в стекло, растёт яблоня, и крупные, зелёные с красным боком, блестящие яблоки коротко и негромко стучат в стекло, качаясь на ветру. А с другой стороны, через стеклянную дверь, отлично видно, как крупный чёрный пёс сидит на ступеньках перед входом, всем своим видом выражая готовность ждать хоть до скончания века. О, вспомнил, надо о собаке спросить. Как бы этот чел не уснул ещё прямо здесь…
— Сэр, — осторожно начинаю я; ждать от него подвоха вряд ли стоит, но я просто не могу иначе. — Вы, случайно, не знаете, не терял ли кто-нибудь собаку?
— Какую собаку?
— Большого чёрного пса, сэр. Он сидит за дверью, я могу показать, если нужно.
Мистер Эскотт отвлекается от пересчитывания монеток. Голову не поднимает, но переводит взгляд на дверь. Кажется, он слегка удивлён.
— Не встречал здесь такого ни разу, — неуверенно говорит он. — Впрочем, может быть, я просто не помню.
Нет, мне определённо за него тревожно. Мы почти не знакомы, и всё же, может быть, стоит предложить ему помощь? Хотя кому моя помощь нужна, все же знают, что дядя каждый шаг контролирует. Эх. Даже обидно немного.
— У вас всё в порядке? — всё-таки решаюсь спросить я, заранее ожидая, что он меня пошлёт.
Не посылает. Глубоко вздыхает, коротко улыбается и поясняет:
— Знаете, юноша, нет причин для беспокойства. Просто сегодня плохо спалось. Может, погода меняется…
Закончив расчёт и собрав покупки по пакетам, я выхожу на улицу. Пса не видно. Ещё и в животе урчит так громко, что, по-моему, на всю улицу слышно. Но поесть я смогу, только когда все домашние дела будут сделаны. Сорвать, что ли, в самом деле яблоко? Пока никого нет.
Оглядываясь в поисках собаки, я пересекаю наискосок парковку, шагаю с бордюра на узкую тропинку и останавливаюсь. Вроде как пакеты поудобнее взять. Но вообще-то мне грустно быть одному. Странно, что я могу что-то такое чувствовать, я ведь всегда был один, и всё же…
Пока я ною внутри своей головы, за магазинчиком происходит какое-то движение и, вроде бы, шум листвы. Похоже на звуки драки. Я вряд ли бы успел дойти и посмотреть, да и не особенно хотел бы, поэтому просто стою и жду; ждать не приходится долго, и буквально через полминуты из-за угла гордо выходит пёс, осторожно держа в пасти за черенок ветку с двумя крупными яблоками.
— Ты что, и мысли читаешь? — от неожиданности вслух говорю я, когда псина подходит вплотную и садится на траву, тыкаясь мне в ладонь мокрым носом. — Как ты, нахрен, узнал?
У меня, наверное, крыша едет. Честное слово. А как иначе объяснить то, что я всё-таки беру у него ветку и вонзаю зубы в холодное, покрытое влагой яблоко?
Часть 3
Мы возвращаемся медленно, бок-о-бок — вернее, бедро-о-бок — и, несмотря на время, мне не встречается ни одного человека по дороге. Совсем как в рассказе «Каникулы» у Брэдбери. Правда, я читал его очень давно, ещё во втором классе, и хорошо запомнил только основное, без подробностей: однажды случилось так, что во всём мире осталась одна лишь семья: мама, папа и их ребёнок, маленький сын. И когда они поняли, что теперь совсем одни и не обременены обязательствами вроде работы, они поехали путешествовать и в конце концов оказались на берегу моря — самые последние люди.
Было бы классно оказаться в этом мире с моей семьёй. В смысле, с моей настоящей семьёй. Я совсем не помню своих родителей, но уверен, что они были намного лучше дяди и тёти. Несмотря даже на то, что тётя — родная мамина сестра и, по идее, должна быть хоть немного на неё похожа. Конечно, с ней всё равно капельку проще, чем с дядей, но…
Реальный мир обрушивается на меня сработавшей сигнализацией, резко выдёргивая из бессмысленных, в общем-то, размышлений. Пёс вопросительно поднимает морду, глядя мне в глаза, и тогда я понимаю, что всё это время говорил вслух.
Забавный получается эффект от его присутствия: обычно так, чтобы слышали другие люди, я говорю либо «да, дядя», либо «картошки на два фунта, пожалуйста». В итоге выходит, что обычный разговор вслух с существом, которое тебя и не понимает толком, работает, кажется, ничуть не хуже, чем дорогущие сеансы дяди у психолога. Сейчас впервые за очень долгое время я ни капли не раздражён и чувствую себя лучше.
Интересный эффект, конечно. Для разнообразия без знака «минус».
Но это тоже проходит. Например, потому, что мои наручные часы показывают десять минут девятого, а сегодня суббота. Что в сумме означает наличие всего пятидесяти минут до того момента, когда родственнички, после пробуждения и всех своих утренних процедур и действий, соизволят спуститься вниз к, ясен хрен, готовому горячему завтраку. Я со вздохом ускоряю шаг. Пёс, на мгновение замерший из-за моего резкого жеста, встряхивается, галопом догоняет меня и невозмутимо бежит рядом, пока я не останавливаюсь на повороте на мою улицу.