Нет, не надо так много думать о хорошем. Не дай дьявол дядя увидит улыбку или что-нибудь вроде того. Пока что он разговаривает по телефону в гостиной и точно сюда не выйдет, но лучше… Лучше не привлекать внимание. Пока что это самый обычный день, и не стоит делать так, чтобы он стал хуже.
— Блять, — громко говорит дядя, так что слышно на весь дом. Если не на половину улицы. — Не представляю, как это вышло, но мой начальник сегодня приедет к нам на ужин. Прости, Петунья. Мы успеем что-нибудь сделать?
Тётя что-то отвечает, но так тихо и быстро, что я не успеваю разобрать. Дядя говорит чуть громче неё, но всё равно толком ничего не слышно, в том числе из-за работающешл телевизора. Но я нутром чувствую, что что-то происходит. Впрочем, долго томиться любопытством не приходится: через пару минут дядя выходит к лестнице, у которой я уже почти полчаса оттираю разлитое мелким ублюдком варенье, и спокойно интересуется:
— Тебе тут ещё долго?
— Не знаю, — от неожиданности выпаливаю я чистую правду и сразу же прикусываю язык и неосознанно вжимаю голову в плечи. Эта фраза у нас тоже под жёстким запретом. Вдобавок ко всему он подозрительно вежлив, и это не может сулить ничего хорошего.
— Быстро уберись дома, — короткими рублеными фразами приказывает он. — Мы с Петуньей пока сходим в магазин. Считай, тебе сегодня повезло. Чтобы полы блестели, понял? У нас будут гости. На стол не накрывай, не успеешь. Не хочу, чтобы эти милые люди видели такое уёбище.
Убираться, к счастью, не так уж и тяжело. Если не считать липкой лужи варенья красного цвета на бежевом полу, здесь и без того практически идеально чисто — я ведь драю эти сраные стены, ковры и полки практически ежедневно, с чего бы им загрязняться? Но спорить себе дороже. Поэтому я молча киваю и иду за шваброй, пока дядя, пропуская тётю вперёд, нервно хлопает дверью дома. Забавно, что братца они с собой не взяли — он тихо шароёбится где-то наверху, скорее всего, умоленный новой игрой или чем-то сладким.
Но Дадли для меня не то чтобы проблема. К тому же, такие мероприятия обычно означают более-менее свободный для меня вечер. Один раз я уже до полусмерти напугал их гостей, и пусть это было случайно — в дом вбежала чужая кошка, и я пытался поймать её, а она прыгнула прямо на здоровенный пудинг, — теперь дядя не доверяет мне даже быть дома в такие моменты. Обычно они отправляют меня к миссис Фигг. Не то чтобы она мне так уж нравилась, но у неё есть печенье, пусть и каменное, телевизор и капелька сострадания. Пожалуй, этого мне достаточно.
Липкая лужа наконец сдаётся. Колени, правда, болят как не знаю что, но боль как эмоция для меня тоже под запретом. Поэтому я разминаю ноги, меняю швабру на маленькую тряпку и перехожу ко всем имеющимся горизонтальным поверхностям. Дверь хлопает где-то на половине работы, но, как ни странно, я не получаю никакой выволочки и даже едкого комментария в свой адрес. Заболели они, что ли?
— Пиздуй отсюда, — ожидаемо резюмирует дядя Вернон, когда я наконец слезаю с табуретки, с которой едва дотягивался до верхних стеклянных полок, и складываю салфетку для протирки стекла. — Арабелла сегодня занята, так что пиздуй отсюда куда угодно. Главное, не появляйся в радиусе дома до вечера, от тебя одни проблемы. И не попадайся никому на глаза. Уяснил?
Ещё никогда, наверное, не было так трудно сдерживать эмоции за покорным кивком. Пока я складываю за собой средства уборки, с кухни уже доносится восхитительный запах пастушьего пирога. Я неловко влезаю в кроссовки, кладу в карман пакетик с бутербродами из чего-то не слишком аппетитного, украденные с кухни за время уборки, и выскальзываю за дверь. В гостиной дядя с тётей вяло переругиваются, но это меня уже совершенно не касается.
Это, кажется, вообще происходит впервые в моей жизни. Я иду по улице, постоянно заставляя себя притормозить и не торопиться, и мне совершенно не надо никуда идти и ничего делать. Даже странно как-то. Я бы сказал, тревожно. А ещё в воздухе снова пахнет дождём, и поэтому на улице предусмотрительно почти никого не видно. Зато, если я не ошибаюсь, и детская площадка в паре улиц отсюда тоже пустая… Да, так и есть. Это отлично. Это значит, что сегодня, впервые за неизвестно большое количество времени, я смогу вести себя как обычный ребёнок в этих местах. Ну, разве что курить не буду и доёбываться к малышам — компания Дадли обычно этим занимается.
Нет, всё-таки странно. Что на них нашло? Нарушить ради одного вечера практически все свои собственные правила, включая те, что касаются меня, а значит, неукоснительны. Может, выходя с работы, дядя споткнулся и ударился головой обо что-нибудь достаточно мягкое, чтобы не было внешних следов? И при этом достаточно твёрдое, чтобы мозги сдвинулись. Ладно, шутки шутками, но ведь это правда очень странно и даже пугающе.