— Ну, что? Идем? — перевела я глаза на подругу.
— Ага, пошли, — дала она мне знак следовать за собой.
Мы прошли в комнату, которую Машка всю сплошь заклеила Майли Сайрус. Меня тут же передернуло, так как я не очень любила всю эту попсовую туфту. Мне по нраву был рок, типа The Score и Thirty Seconds to Mars. Все остальное я музыкой не считала, но свое мнение всегда держала при себе.
В конце концов, все это вкусовщина. И даже на Макса Хана есть кому клевать. Хотя и не удивительно, что это сделала такая тухлая рыбина, как Коза. На большее его не хватило.
Бр-р-р!
— Так, звезда моя, садись вот сюда, — указала мне на настоящий гримерный столик Машка, который располагался в углу ее небольшой комнатки и был завален всевозможными косметическими штучками.
— Села, — устроилась я на высоком стуле, хлопая себя ладонями по коленям.
— Итак, план не изменился? На повестке у нас по-прежнему Баба-Яга для Ивана Царевича?
— Думаю, да, но меня все еще терзают смутные сомнения, — кивнула я решительно, встряхивая руками и готовясь к трансформации, — и еще, там не Царевич, Маш. Не-а.
— А кто?
— К моему большому сожалению, всего лишь Кощей Бессмертный.
— Так ты дай ему по шарам, возможно, именно в них найдется та игла, на конце которой его смертушка хранится, — хохотнула Машка, а я призадумалась.
— Даже если никакой иглы там нет, то втащить ему по шарам — это идея на миллион, — подруга подмигнула мне, и мы дали друг другу пять.
— Ну, хорошо, а сомнения твои в чем заключаются?
— Если бабку будем из меня лепить, то этот Кощей недобитый решит, что я именно из-за него заморочилась. А это что-то, да значит, понимаешь? У мужиков же как? Всегда «да» там, где «нет».
— Это точно, — хмыкнула Машка. — И что ты предлагаешь?
— Катю Пушкареву знаешь?
— Не слышала, — отрицательно покачала головой подруга.
— Это ничего, я до вчерашнего вечера тоже не знала, но Google меня просветил. Сейчас тебе покажу, — и я тут же затыкала в своем телефоне, находя фотографию девушки в очках и брекетах. — Вот.
— Умная до зубного скрежета, наверное, да? — потянула Машка.
— Теперь ты понимаешь, о чем я тебе говорю? — рассмеялась я.
— Хочешь собрать комбо? — поиграла бровями Афанасьева, а я согласно кивнула.
— Душнила. Ханжа. Балаболка по пустякам. Добавим сюда немного трэшевой внешности, и Кощея, если уж не хватит апоплексический удар, то обратное ускорения у него точно появится, — даже я от таких «радужных» перспектив довольно потерла руки.
— Брекеты только поставить тебе не получится, Даш, — скривилась Машка, — у тебя идеальные, белоснежные зубы, да и реквизита у меня такого нет.
— Зато остальное есть, так?
— Ага.
— Тогда поехали.
Через час я смотрела на себя в зеркало и поверить не могла, радостно хлопая в ладоши, ведь то, что сотворила со мной Афанасьева, не иначе как шедевром назвать было нельзя. У меня был натурально землистый цвет лица с ярко выраженными болезненными синяками под глазами, словно бы я не спала века два или даже три, изучая тригонометрию и латынь. Один назревающий прыщ на лбу и еще один такой же на щеке. Сухие, обветренные губы и едва заметная растительность над верхней губой, в которой прямо читалось слово «зануда». Ну и довершали образ безобразные круглые очки в роговой оправе и волосы, заплетенные в две унылые косички по бокам, в пробор между которыми подруга насыпала нечто до боли похожее на перхоть.
— Офигеть, Афанасьева, ты реально сотворила чудо!
— Не благодари, — раскраснелась от удовольствия Машка, складывая руки на груди и аж распухая от гордости.
— Ну, кто на свете всех милее? — продолжала я кривляться собственному отражению.
— Конечно, ты, Ветрова, — хлопала в ладоши подруга.
— Одна беда — Кощей видел меня после ночного клуба совсем в другом амплуа, — огорченно скривилась я.
— Пф-ф-ф, ну скажи, что просто тогда была после апгрейда, но он тебе пришелся не по душе.
— Точняк, — кивнула я и слезла с высокого стула, подходя к своему рюкзаку и доставая из него недостающий кусочек пазла унылой папиной дочки — почти монашеское шмотье: юбку в пол цвета детской неожиданности, темно-коричневую рубашку с рюшками и воротом под самый подбородок, клетчатую безрукавку, усыпанную катышками и, конечно же, белые носочки с сандалиями на манер восьмидесятых.
— Срань господня, — захохотала Машка, когда я облачилась во все эти скучные одежки.
— Мне тоже нравится, — покрутилась я вокруг собственной оси и подмигнула своему отражению.
— Твой Кощей сбежит от тебя, сверкая пятками, сразу, как только увидит.