Девушки захихикали и зашептались. Их скромные улыбки придавали Надежде приятных ощущений. Она верила, что в скором времени среди этих красавиц найдётся невестка, о которой Надежда Кожевникова мечтала вот уже несколько лет. Невесты, которых приводил ее сын в дом, и в подметки не годятся всем этим девушкам. Надежда проверяла каждую, наводила справки, выявляла все их особенности, анализировала привычки и характер. Как только анкета была утверждена, девушку отправляли на обследование. По мнению Надежды, жена Аркадия должна быть здоровой и способной родить бесчисленное количество детей.
– С завтрашнего дня вы поселитесь в нашем доме, – начала она деловым тоном. – У вас в руках есть карта. Там, где стоит жирный красный крестик – запретная она. Хозяйские спальни находятся на западной стороне. Кто посмеет войти в тот коридор без разрешения, будет дисквалифицирован. Это понятно?
Девушки закивали. Они были согласны на всё ради Аркадия, и Надежда это видела.
– Все читали договор? Читали правила?
Снова молчаливые кивки.
– Отлично! Если у вас есть вопросы, то задавайте сейчас. Когда начнётся съемка, будет поздно что-либо менять.
Руку подняла блондинка. Круглое дружелюбное лицо было усыпано веснушками. Когда она улыбалась, то на щечках появлялись забавные ямочки. Надежда прониклась симпатией к этой девушке, которой было всего двадцать два года, но её ум, ее оригинальное общение, ее необычная манера говорить делали её старше не по годам. Сандра – так звали эту участницу.
– Как нам называть вас?
– Пока точно не «мама»! – воскликнула она шутливым тоном, и все дружно рассмеялись. Когда девушки утихли, Кожевникова ответила: – Всяких «госпожа» или имя-отчество я тоже не приемлю. Зовите меня Надежда – звучит гордо и официально, но в то же время по-свойски.
Следующий вопрос прозвучал от девятнадцатилетней Лизы:
– Нас преобразят?
– Конечно! Но не сразу. Первую неделю Аркадий должен увидеть вас такими, какие вы есть. Я с ним посоветуюсь. Может быть, он предложит что-то… Но в основном, вашими образами буду заниматься я. Ведь я, как никто другой, знаю вкусы своего сына.
– А если, к примеру, я не хочу меняться кардинально? – спросил кто-то с первого ряда.
– Насильно никто вас менять не будет. Но если же вы захотите понравиться Аркаше, то сделать придётся всё возможное и невозможное.
– Как насчёт стратегий?
Надежда заострила свой взгляд на миниатюрной рыженькой Иоланде.
– Что вы подразумеваете под словом «стратегия», милочка? Козни? Вы спрашиваете, можно ли мешать своим соперницам? Ну, – она развела руками, – если вы не переступите закон, если не будете драться, оскорблять других девушек, то… на войне все средства хороши! Хитрость и способность предугадать шаги своих соперниц никому не помешает.
Надежда встала.
– Пусть победит сильнейшая!
После этого Кожевникова покинула зал под весьма энергичные аплодисменты тридцати девушек.
2. Попал в малинник
Веки дрогнули, до слуха донеслись слабые непонятные звуки. Аркадий приоткрыл один глаз, но снова закрыл его, заставив себя не думать о том, что новый день уже наступил.
День, когда дом заселят тридцать незнакомых дам. Они будут повсюду, их смех будет звенеть в ушах, они будут трогать его вещи, будут сидеть на его диванах, за общим обеденным столом. Кстати, для этих целей Надежда заказала новый дубовый стол, чтобы за ним уместились все красавицы.
Аркадий крепче сжал веки и натянул одеяло по самую макушку.
Прощай, спокойная жизнь!
«У меня больше нет дома! Можно забыть о комфорте и свободе!»
Как будто в подтверждение этим мыслям в дверь спальни постучались и тут же вошли. Сначала служанка ввезла тележку с завтраком, а за ней вошла Надежда, как всегда благоухая лавандой в белом брючном костюме. Ее широкая улыбка бросила Аркадия в жар.
– Мама, что это значит?
– Как это «что»? – Она махнула служанке, чтобы та поскорее покинула комнату. Как только дверь за ней закрылась, мать заговорила: – До вечера тебе придётся посидеть здесь.
– Сегодня воскресенье, а я должен сидеть взаперти?!