Марина Ильинична бранила Степана, а сама в это время занималась больной, осматривая и прощупывая ее.
— Хватит, дае, — остановил ее Степан. — Не та это девушка, над которой посмеяться можно. И я уже давно не тот. Отбегался уже, забыла, что ли?
Бабка внезапно притянула его к себе.
— Ох, Степушка, кровинка моя. Ступай во двор, Илюшка тебя заждался. Ты уж будь с ним поласковей, подобрее. Ох, сиротки вы мои…
Степан неловко погладил ее руку, поднялся и вышел.
Первое, что увидела Катя, когда открыла глаза, был любопытный детский взгляд. Круглые и черные, как смородина, глаза, не мигая, смотрели на нее.
— Привет, — слабо улыбнулась Катя. — Как тебя зовут?
Малыш молчал и продолжал ее разглядывать. Катя протянула к нему руку.
— Иди ко мне. Ты почему такой серьезный?
Мальчик чуть подумал, стеснительно улыбнулся и подошел к дивану. Катя подвинулась и усадила его к себе поближе.
— Давно я здесь лежу? — спросила она.
Мальчик кивнул.
— А кто еще есть в доме?
Ее маленький приятель улыбнулся и выбежал во двор.
— Ты куда? — окликнула его девушка. Но его шаги уже доносились со двора.
— В комнату вошла Ильинична.
— Проснулась? Вот и хорошо. Голова не болит?
Катя присела на диване.
— Не болит, но какая-то тяжелая.
— Это ничего, скоро пройдет. Я тебе сонной травки в настой бросила, чтобы ты подольше поспала. Сон сейчас для тебя самое первое лекарство.
Катя поправила сарафан, смущенно сказала:
— Вот видите, как я к вам попала… Мне очень неудобно, не успела приехать, а вы уже со мной канителитесь. Этот мальчик такой славный, ваш внук? Только он не захотел со мной разговаривать.
Ильинична прикрыла окно, задернула занавеску.
— Он не говорит, — вполголоса отозвалась она.
— Как! — не удержавшись, воскликнула девушка. — Совсем? Ох, как это плохо, такой чудесный ребенок! Бедненький. Он с рождения немой? Вы меня извините за любопытство, наверное, я сую нос, куда не нужно, — вдруг прибавила она, потому что Ильинична слегка нахмурилась.
— Нет, не с рождения, — вздохнула хозяйка. — С пяти лет. Второй год пошел, как он замолчал.
— А что случилось? — спросила пораженная Катя.
— Авария. На его глазах погибла мать. Было много огня и крови, он испугался и перестал говорить.
Катя ахнула и замолчала.
— Ты сама-то как? Не тяжело сейчас на сердце? — уточнила Ильинична.
Катя прислушалась к себе.
— Нет, нормально. Доставила я вам хлопот.
— Я тебя ждала, — сказала Ильинична. — Может, и к лучшему, что приступ увидала. Лечение правильное сразу можно начать.
— Лечение? — удивилась девушка.
— Не смущайся. Родственник твой приезжал ко мне, предупредил, про больное сердце сказал. Теперь я сама твое сердце послушала. Ничего, девонька, ты молодая, организм крепкий, мы с тобой ему немножко поможем, и заработает сердечко, как часы. С Божьей помощью да водичкой из родника, все излечится, исцелится. Ты, милая, верь. Месяц у меня на озере поживешь, в город здоровая вернешься. Муж, дети у тебя есть?
— Нет, — тихо ответила Катя.
— Значит, и торопиться не к кому. Вот и живи. С Илюшкой по лесу гуляйте, водичку родниковую пей и ни о чем не печалься. Ты такая интересная да ладная, долго жить нужно, замуж выйти, красивых ребятишек нарожать.
Катя, опустив голову, слушала хозяйку.
— А где Степан? — вдруг спросила она. — Он не уехал? — она чуть смутилась. — Я ведь его даже не поблагодарила за гостеприимство. Мне нужно с ним рассчитаться.
— Уехал Степан, — отозвалась Ильинична.
Кате не хотелось показывать своего огорчения, но Ильинична все-таки разглядела его и усмехнулась.
— Рассчитаешься. Завтра к вечеру вернется, тогда и поблагодаришь. А теперь вставай. Соловья баснями не кормят, будем грибной суп со сметаной есть.
11
Встав из-за стола, расторопная Катя огляделась и заявила:
— У вас, Марина Ильинична, в доме нужно убраться и занавески постирать!
Ильинична взглянула на девушку.
— Тебя сюда прислали не занавески стирать. Пойди лучше погуляй.
Катя даже не стала слушать хозяйку, потребовала ведро с тряпками. Ей с самого начала было легко и просто в отношениях с Мариной Ильиничной. Обычно несколько замкнутая и настороженная, здесь она открылась и расслабилась. Весело напевая, нашла в комоде платок и, завязав его, принялась за уборку. Хозяйка, увидев боевой настрой девушки, сдалась.