Степан поджал под себя одну ногу, вторую свесил с телеги, вполоборота развернулся к девушке.
— В Темный лог к кому едешь?
Катя замешкалась с ответом. Ей было непривычно такое обращение чужого человека.
— Что тыкаю сразу, не обижайся, — понял ее молчание Степан. — Я постарше тебя буду, да и на вы у нас здесь никто не разговаривает. Сядь поудобнее, ноги, небось, уже натерла о край.
Ногам действительно было неудобно. Катя села поближе к вознице. Густая шевелюра черных с проседью волос и борода закрывали его лицо, но глаза были молодыми.
«Если и постарше, как он говорит, то ненамного», — подумала девушка, бросив быстрый взгляд на своего попутчика.
— К Марине Ильиничне еду, — наконец ответила она.
— Я так и подумал. Только нет ее. В Ольховке сейчас, потом на станцию поедет.
— Как же так?! — ахнула Катя. — Как же мне теперь быть? А позвонить ей возможно?
— Телефон у них там только в конторе есть, на коммутаторе. А сотовый она не уважает и принципиально не использует, — он чуть помолчал и предложил: — А чего, как быть-то? Я ее сам отвозил и домой в воскресенье обратно привезу. Она тебя раньше следующей недели не ждала, вот и уехала. Живи до воскресенья у меня, у речки. За грибами сходишь, в этот год их в лесу много. Молоком тебя напою. Коровы у меня нет, правда, но коза моя, Лукерья, хорошее молоко дает, жирное. Глядишь, и поправишься. Тощая ты больно.
Катя не отвечала, соображая, в какую нелепую ситуацию попала. Звонить сестре с просьбой забрать ее обратно, не хотелось. Принять предложение совершенно чужого человека с черной бородой и цыганскими глазами — совсем глупо. Но иного выхода не видела.
— Спасибо вам, но это, наверное, неудобно, — наконец ответила она.
— Неудобно другое бывает, — усмехнулся он.
— А если хозяйка ваша будет против? — опять возразила ему.
— Некому противиться, один я, — спокойно ответил Степан. — Вот и похозяйничаешь у меня, порядок в доме наведешь.
Девушка совсем растерялась. Но мужчина так спокойно и просто об этом говорил, что Катя, сильно себе удивляясь, вдруг легко согласилась и почти радостно ответила:
— Спасибо вам, Степан. Я, конечно, оплачу проживание.
Степан лишь усмехнулся, свистнул лошадке, и та прибавила шагу.
4
На широкой лужайке над песчаным обрывом стоял крепкий бревенчатый дом. Большой двор был огражден забором с резными воротами. Внизу, под обрывом, весело перекатываясь по валунам, бурлила небольшая лесная речка, а за подворьем плотной стеной шумела тайга. На опушке, у ворот, мирно щипала травку красивая белая коза, привязанная к колышку. Увидев подъезжающую телегу, она вытянула шею, натянув веревку, требовательно и недовольно замекала.
Катя с удовольствием глядела по сторонам, сознавая в эти минуты большую разницу между шумной и пыльной городской жизнью и лесной — такой спокойной и осмысленной. Степан открыл ворота, увел лошадь под навес и стал распрягать. Девушка с интересом рассматривала хозяйский двор. За воротами продолжала громко мекать Лукерья. Катя подошла к ней. Коза стала обнюхивать и покусывать ей ладони. Не найдя ничего, принялась пихать ее в бок. Катя засмеялась.
— Да ты балованная, — сказала она козе.
Лукерья обиженно мекнула, отвернулась и деловито продолжила щипать траву, не обращая внимания на девушку.
Хозяин с полотенцем в руках по утоптанным ступеням, чуть прихрамывая, спускался к реке прямо со двора.
— Завтра баньку натопим, — сказал он ей, — а сейчас в речке умойся. Утирку на прикладке возьми.
Девушка поднялась на террасу и испуганно вскрикнула; огромная овчарка, не моргая, смотрела на нее.
— Я ведь могла на тебя наступить!
Собака вздохнула, положила голову на лапы и закрыла глаза. А Катя взяла полотенце и села на приступку в ожидании Степана. В вечерней остывающей тишине было слышно, как он плескался и блаженно охал.
— Ваша собака болеет? — спросила она, когда он вернулся.
— Да, почти неделю лежит, не бегает, — отозвался Степан.
— Что же с ним? Нужно, наверное, ветеринару показать.
— Тоскует он, — нехотя ответил. — Иди сполоснись, а я покуда яичницу пожарю.
Он поднялся, держась за перила, сурово окликнул пса:
— Поднимайся, козу загонять за тебя никто не будет.
Собака не спеша выбежала в открытую калитку. Катя с любопытством наблюдала, как пес подошел к колышку, потянул зубами за конец веревки. Коза вместе с веревкой побежала во двор. Собака лениво гавкнула, когда та хотела проскочить мимо калитки, и загнала ее в сарай. Катя засмеялась.