Хийлы не плачут и никого не жалеют. Шахаб напомнил тогда Нха хийлиские заповеди, обрисовал путь, который ему предстоит пройти в ближайшее десятилетие, два и удалился. Про Хаз он не сказал ни слова. Она была 122 сыном, связи, благодаря которым она родилась, были давно утрачены, да и с отцовским родителем её, Шахаб уже лет как 5 не имел никаких дел.
«Милосердие - путь к ранней погибели. Выбей из себя эту дрянь!» это Юсфа поучал Нха через несколько дней после смерти Хаз. Старший смотритель, самый старый из всех, но, в свои 350 лет выглядящий на 25. Он половину заработанного тратил на поддержание своей молодости, и один Чёрный Бог знает сколько людинских эмбрионов сгинуло в его бездонной утробе.
«Кому как не тебе знать об истинном смысле жизни? Твой мудрейший родитель лучший пример не только для тебя, но и для всех нас. Чти его путь, иди за ним и не сворачивай. Задави в себе эти низменные порывы, или мы их задавим сами».
Мудрейший Шахаб ... ну да, материнский родитель Нха. "Вечно жаждущий" как его называли. За свою 1200-летнюю жизнь он успел обглодать до костей четыре мира. Нха родился у Шахаб 123 сыном. Был нежелательным ребёнком, лишней почкой. И как ни прискорбно не имел ценности. Нха был ребенком "рожденным по влечению" - абсолютно бездарная трата времени у хийлов. Дети рождались по договорам, по факту заключения сделок. Такие отпрыски ценились выше. Нха не имел практически никакой ценности, кроме одной - белых генов. Их у него было совсем немного, не больше 2%, но и эта скромная цифра придавала его жизни особый статус, а также полезные физиологические показатели. Рост выше среднего, чуть более светлый оттенок кожного покрова, более густая кровь и красота. По меркам хийлов Нха был потрясающе красив. Он мог бы, не сходя с места сделать ошеломляющую карьеру в сфере ублажения. На него как-то положили глаз двое черных служителей высшего порядка, периодически заходившие к смотрителям за безхозниками - юными хийлами, родители которых отказались от их обеспечения. В покорных адептах и юных телах всегда была нужда. Завидев на горизонте расцветающую красоту Нха, служители неуловимыми тенями стали по пятам следовать за ним. Все связи были подключены, все смотрители щедро подкуплены. И вот когда надежды вырваться из сетей чёрных жертвователей уже не было, пришёл Шахаб. В тот день он устрашал как Чёрный Бог. Надо отдать ему должное, он встал на защиту своей собственности без тени сомнений. Нха, как и любой ребёнок хийлов принадлежал родителю до 20 летнего возраста. Спор за право обладания разгорался с каждой секундой. Нха чувствовал, как аура чёрного гнева ширится вокруг Шахаб, грозя разлиться смертельной волной и смыть округ себя всё живое. Жертвователи, обуянные вожделением, не отступали. Осмелевшие от выпитой крови людин, они уверенно противостояли родителю Нха. Но когда один из служителей в необдуманным порыве назвал Шахаб "грязным лхаистким сластолюбцем", обе чёрные тени упали у ног «Вечно жаждущего» замертво. Переступив через тела и подняв с мраморного пола за волосы две безжизненные головы, Шахаб смерил Нха назидательным взглядом и сказал:
«Помни, что я поступаю так с каждым, кто покуситься на мои богатства».
Нха хорошо запомнил это. Он также помнил и то, что его родитель вправе будет однажды предложить ложе своему Чаду и Нха нельзя будет отказаться.
«Родитель владеет детьми так же, как и Чёрный Бог, всеми нами. В его власти наказывать и миловать, в его власти отбирать и одаривать. Будь послушен и обретешь блага».
Нха в который раз прочитал заповедь, написанную на бумаге, висящую над окном в массивной стальной раме. Темнело. Красное тусклое светило тяжело закатывалось за высокий изломанный горизонт. Заповедь была написана на настоящей бумаге. Её делали из деревьев, которых Нха никогда не видел, но где-то в глубинах памяти он помнил, как они выглядели. Помнил даже не он, а те самые 2%. Помнили лхаийцы, которые когда-то связались с людинами, решили пойти по другому пути, и, вызвав этим Гнев Чёрного Бога, были практически полностью истреблены. А те немногие что остались, жили как звери в клетках, или служили развлечением для сильных мира сего, для таких, как родитель Шахаб.