Люди-тени толпились у входа в квартиру Прожоры, но боялись зайти внутрь. Они с опаской, издалека, наблюдали за юношей и больше не решались нападать на него. Его это устраивало, и он, со спокойным сердцем, принялся грабить квартиру Прожоры.
Он не считал свой поступок чем-то плохим – этот мир враждебен ему, и это не его родной мир. Обитатели этого мира – тоже враждебны ему, да и вовсе являются чем-то странным, чем-то, что не должно существовать. Поэтому он не чувствовал никаких обязательств перед ними. Здесь он будет вести себя как посчитает нужным, и никакие законы и принципы ему не указ. Он не желает находиться в этом мире – но раз уж этот мир удерживает его, он будет мстить миру, делая с ним всё, что ему заблагорассудится.
Он вошёл в комнату с накрытым столом и, не способный более сдерживаться ни секунды, набросился на еду. Это было настоящее пиршество, и парень ел, ел, и не мог остановиться. Чего только не было на обеденном столе Прожоры – хорошо поджаренная курочка, пиво, вино, овощные салаты, хлеб, сыр, варёные яйца, копчёное мясо, картофель, сладости, сдоба, соусы, сметана, яблоки, ягоды, персики, маринованные овощи, суп с клёцками и тефтелями, макароны и стейк, пироги, пирожки, пирожные, колбасы…
Юноша не мог насытится. Наконец, у него начал болеть раздувшийся живот, и он остановился. Некоторое время он просто сидел за столом, шумно дышал и прислушивался к своим ощущениям, наслаждаясь чувством насыщения.
Успокоившись, он отыскал в квартире походную сумку и принялся складывать в неё еду – ту, что можно было взять с собой в дорогу. Для её хранения он решил использовать странные полупрозрачные кубические сосуды из непонятного материала с крышками. Другую еду он складывал в непонятные прозрачные шуршащие мешочки, которые тоже обнаружил в жилище Прожоры.
Уложив в сумку кое-какую еду, он принялся дальше обыскивать жильё в поисках полезных вещей. Он нашёл одеяло и тонкий матрас и решил захватить их с собой. Для этого пришлось отыскать сумку побольше. Также он прихватил странные маленькие палочки, с помощью которых можно было разжигать огонь – они хранились в коробочке, и нужно было чиркнуть чёрной головкой о боковую стенку коробки, чтобы та загорелась. Он помнил, что встречал такое забавное изобретение в своей прежней жизни, но, кажется, в его мире оно было не слишком распространено, или, точнее, было редкостью и новинкой и не успело ещё войти в обиход.
Он собрал ещё кое-что в дорогу, затем покинул квартиру Прожоры. Он решил заглянуть в другие квартиры – и люди-тени испуганно шарахались в стороны, пропуская его. Никто не остановил его и не помешал – он спокойно входил в любую квартиру, какую захочется, и забирал всё, что пожелает.
Он не мог обойти весь Длинный Дом – не зря тот назывался «Длинным» – да и не смог бы унести на себе всё, что собрал бы, поэтому в какой-то момент ему пришлось остановиться.
Юноша покинул Длинный Дом и направился в сторону, где видел мост. Люди-тени, испуганные и молчаливые, нерешительно топтались позади, провожая его взглядом.
Глава 4. Ведьма Хисса
Дельвина дор Меланш робко постучала в дверь.
Это была грубо сколоченная из досок кривая дверца, закрывающая вход в небольшой домик довольно бедноватого вида. Дом не казался неопрятным, но явно не было роскошной виллой богача или родовым поместьем аристократа.
Тем не менее, обитатель этого дома вселял ужас и почтение всем в этом квартале, а также жителям более богатых районов, даже аристократам – из тех, кто знал обитателя. Ведьму, которая тут жила.
Ведьма Хисса – так её называли, и она, как слышала Дельвина, была ужасна. Это касалось не только её внешности, но и всего, что было с ведьмой связано. Она вселяла страх в каждого клиента, который приходил за помощью. Она излучала пугающую ауру, да и специализировалась на довольно специфическом колдовстве – насылала порчу и проклятия. Это существенно отличало её от обычных магов, особенно тех, что входили в круг Магической Академии. Простые маги специализировались на «добром колдовстве», белой магии – лечили болезни, спасали урожай, изгоняли вредителей, защищали от дурного глаза и полосы невезений. Хисса же практиковала прямо противоположную магию: творила порчи, насылала разрушения, и её методы сотворения заклинаний – как утверждали очевидцы – существенно отличались от признанных Академией.
Дельвина, чувствуя страх и борясь с желанием развернуться и убежать, занесла кулачок, чтобы постучать в дверь повторно. Но сделать этого она не успела – вдруг дверь со скрипом отворилась. Продолжая издавать противный звук, дверь медленно и пугающе раскрывалась всё шире и шире, и Дельвина ощутила, как волна ледяного страха прошла по спине, так как она увидела, что дверь никто не открывал – та распахивалась сама собой!