Она продолжала:
– Вы погрязшие в консерватизме старики, довольные своим положением и тем, что не нужно двигаться в неизвестное и преодолевать препятствия – вы как головастики, плавающие в безопасном пруду – в пределах теории, которая уже изучена и исследована до вас. Вы довольны тем, что ваш мир изучен и описан кем-то, кто жил прежде, и теперь вам нужно лишь заучить готовую теорию наизусть и всегда действовать «по книжке», и проблемы будут решаться самым желательным образом.
Мой же пытливый разум не может смириться с подобным положением дел и терпеть это отупляющее давление застоя. Я ищу новое и двигаюсь в неизведанное. Я открыла великую магическую теорию, теорию «живых заклинаний» и непосредственного воздействия разума на магию – и я не оставлю своё открытие, несмотря на ваш запрет.
Независимо от того, чем вы считаете «живые заклинания» – живыми существами или, как считаю я, всего лишь ещё одним видом заклинаний – с ними необходимо работать и их необходимо изучать – точно так же, как медицине необходимо вскрывать человеческие тела и изучать работу организма и его реакции – насколько бы неэтичным это не казалось в свету каких-либо моральных систем.
Вы не сможете подавить и подчинить мой исследовательский дух и мою гордость мага! Я не сдалась и не покорилась. Вы – горстка старикашек на тронах – мне не указ!
После этих слов Таэлии в зале поднялся возмущённый гул, и зрители, и многие члены Совета, повскакивали со своих мест и принялись кричать и браниться ещё яростней, чем раньше, но Таэлия лишь прикрыла веки, развернулась и спокойно удалилась.
Тогда Фолдор и не думал, что это будет последний раз, когда он видит Таэлию. Ведь через несколько дней она просто бесследно исчезла из Академии.
***
Он не последовал за Таэлией после собрания, думая, что стоит оставить её одну на некоторое время. Он понимал, что многие после окончания этих тяжёлых заседаний были на взводе и чувствовали себя напряжёнными – разумеется, и Таэлия должна быть на взводе и разгневана. Поэтому в тот и несколько последующих дней Фолдор не посещал её.
Когда, наконец, он задумался, не стоит ли навестить Таэлию и проверить её самочувствие, к нему вдруг явился Сигвер. Он выглядел взволнованным – совсем не похож на себя обычного, всегда спокойного и сдержанного. Он тяжело дышал и некоторое время простоял согнувшись, переводя дыхание – Фолдор понял, что юный маг бежал сюда со всех ног.
– В чём дело? – удивлённо спросил Фолдор. Он почувствовал лёгкую тревогу, увидев Сигвера таким. Что же могло произойти, из-за чего вечное спокойствие и сдержанность юноши вдруг исчезли?
– Моя наставница… – проговорил Сигвер сквозь отдышку. – Моя наставница… она пропала!
– Пропала?! – Фолдор сначала опешил и не понял, о чём идёт речь. – Что это значит?!
– Госпожа просто исчезла! Не говоря ни слова, никого ни о чём не предупредив, она исчезла!
– Ты уверен?
Сигвер кивнул.
– Я в течение двух часов обыскивал Башню Эрхарта сверху донизу – госпожи нигде нет, некоторые её вещи и записи тоже пропали. Это были как раз те вещи, что могут пригодиться в путешествии, а записи представляли ценность лишь для того, кто разбирается в них и собирается продолжить её исследования. Это могла быть только она сама – она собралась в путь и покинула Академию.
Фолдор отказывался верить услышанному. Почему она ушла, не предупредив его?! Неужели произошедшее на Совете так сильно повлияло на неё? Фолдор ощутил обиду из-за того, что Таэлия не попрощалась даже с ним. А как же их отношения?! Неужели они ничего для неё не значат?
– Ещё я нашёл это, – Сигвер протянул Фолдору конверт.
Тот взглянул на него. Там было написано: «Фолдору». Он поспешно вскрыл конверт и достал содержимое – там была записка и платок.
Фолдор тут же впился в записку взглядом. Это точно был почерк Таэлии. Она обращалась к нему, а также прощалась с Сигвером – никого больше в записке она не упомянула. Она сообщила, что ушла по собственной воле, с ней всё в порядке, она продолжит свои исследования, но в Академии ей делать больше нечего и с магами Академии ей не по пути. Таэлия также просила не искать её – она не желает видеть никого из Академии и никогда с ними больше не встретится. Запрет Совета она просто проигнорирует и будет и дальше изучать свою магическую теорию и практиковаться в новой магии. В конце она добавила обращение к Фолдору, сообщив, что любит его и не винит в том, что он за неё не вступился, а у Сигвера попросила прощение за то, что так неожиданно бросила его, своего ученика, посреди обучения, так и не сумев довести до конца ученического пути.