Например, ему встретилось несколько маленьких бревенчатых домиков, однако, когда он вошёл внутрь одного, то понял, что домик сделан из тонких листов бумаги. Он без труда проткнул «бревенчатую» стену пальцем, и в ней появилась дыра – брёвна оказались бумажными муляжами.
Ему встречались деревья – тоже сделанные из бумаги, только не как изысканные подделки, а методом складывания бумажных фигур. Он не узнал бы деревья в этих образах с квадратной кроной и на бумажной ножке, если бы не слышал о технике складывания фигур из бумаги раньше.
От кого же он слышал? Кто рассказывал ему об этом?
Борода… олень… Образы путались в голове, и выудить что-либо стоящее из мутной памяти не получалось.
Он продолжал идти сквозь туман, сквозь сумасшедший мир, и конца этому пути не было. Ответы не приходили, память не возвращалась, загадки оставались не разгаданы. Он до сих пор был один, в чужом мире, который ему не подходил и который не был предназначен для таких как он.
Можно признать, что этот мир идеально подходит для людей-теней, акварельных рыб, бумажных деревьев… – но явно не для обычного нормального человека. Он чувствовал себя одиноко от того, что до сих пор не встретил других людей.
«А что если я – единственный человек в этом сумасшедшем мире?!»
Такая мысль пугала.
Он продолжал идти, а солнце далеко позади постепенно опускалось всё ниже. Благодаря солнцу он знал, где находится море и длинный дом, так что старался двигаться в выбранном изначально направлении – прочь от моря и барака. Он не знал, почему двигался именно в эту сторону, но нужно было идти хоть куда-то, и это направление ему вполне подходило.
Становилось темней и прохладней. Воздух был влажный. Время от времени в тумане вновь появлялись фигуры, силуэты – снова парящие рыбы, а также совершенно странные существа, не похожие ни на что, известное ему. Приглядевшись к одному такому, он предположил, что это могли быть насекомые – просто очень огромные.
«В конце концов, если мы встретим гигантскую блоху или комара – мы вряд ли сразу узнаем в них насекомых, с которыми прекрасно знакомы – ведь мы же никогда пристально не разглядывали их под лупой».
Ни одно из встреченных существ не нападало на него – да и не могло бы – все они были акварельными или из туши, так что они просто проплывали сквозь него, если вдруг с ним сталкивались.
«Как бы там ни было, похоже, существа из этого мира не представляют для меня угрозу. Их прикосновения мне не вредят и проходят насквозь. Ну хоть это радует. Могу ли я рассчитывать на то, что в этом мире я – в полной безопасности?»
Ему хотелось бы так считать, но абсолютной уверенности не было. Что если существа, которых он встречал до сих пор – лишь одна из разновидностей обитателей этого мира? Что если здесь есть и другие – более «плотные», которые вполне способны причинить ему физический вред?
Думая об этом, он снова машинально схватился за ножны, и вновь вспомнил, что они пусты.
«Ого! А у меня неплохие рефлексы! Видимо, я был очень хорошо обучен, как воин!»
Опустились сумерки, а он всё продолжал брести.
«Что я буду делать с наступлением ночи?»
Даже если его опасения напрасны, и все существа в этом мире окажутся акварельными и теневыми – всё равно провести ночь в незнакомом мире, в тумане, в одиночестве – было страшно.
«Может, стоит найти укрытие, в котором переночую?»
Он продолжал брести, и вскоре наткнулся на странную постройку. Она походила на небольшой прямоугольный дом и казалась сделанной из металла. Местами металл покрылся ржавчиной, по домику кое-где ползли лианы плюща. У постройки была плоская крыша и множество окон с двух сторон, расположенных напротив друг друга. Две другие стены имели лишь по одному, но очень большому, окну.
Над одним таким большим окном было написано: «Трамвай 521». Он не понимал этих символов, надпись была тарабарщиной на чужом языке.
«Что это?»
Он впервые видел подобное строение, но решил войти: в одной из стен имелись два дверных проёма, один из которых был открыт. Обстановка внутри была странной. Вдоль двух стен с рядами окон тянулись ряды кресел – по одному у каждого окна. Кресла были длинные, могли вместить сразу двух человек, а если потесниться, то и трёх. Некоторые окна были без стёкол, и через них внутрь вползал плющ, лианы тянулись по стенам или покоились на креслах.
Было тихо, кроме юноши в этом «Трамвае 521» не было никого.
Он решил остаться заночевать здесь. Поблизости всё равно не было других укрытий, а эта странная постройка – лучше, чем ничего.
Он лёг на одно из кресел, повернулся набок, поджав колени, и вскоре уснул.