Он сказал, довольно улыбаясь:
– Фолдор, почтеннейший! Рад приветствовать тебя в моих владениях! Прости, что не встретил тебя сразу – я приказал своим людям сначала помариновать тебя в темнице, чтобы сделать тебя понятливей и сговорчивей. Надеюсь, ты не слишком прихворнул там? Не собираешься отбросить копыта в ближайшие дни?
«Не дождёшься, вредный мальчишка. Что бы ты ни думал о себе – для меня ты до сих пор тот противный толстый ребёнок, которому было бы неплохо дать ремня и запереть в чулане на пару дней, чтобы ты образумился».
– Если я помру в твоём плену – не боишься ли ты возмездия? Впрочем, твой поступок и так уже заслуживает возмездия, – сурово ответил Фолдор.
– Возмездия?! От кого?! – притворно удивлённым тоном спросил граф.
– От короля.
Граф засмеялся, и, вторя ему, засмеялась и публика в зале.
– Старый король помер, – сказал граф. – Наследник – ещё мальчишка, при котором регенствуют мать и старшие министры.
Фолдор знал это. Из-за подобной ситуации страна была погружена в хаос, смуту, многие земельные лорды начинали междоусобные войны друг с другом – и нынешняя регентская власть не могла никак вмешаться в их дела, да и не хотела. У министров были свои фавориты, и министры помогали им в борьбе с соседними лордами, взамен получая собственную выгоду – роскошные дары, крупные взятки, присягу на верность, иные способы удовлетворить их интересы.
Действительно, на королевскую власть сейчас рассчитывать не приходилось – никто из столицы не остановит произвол графа Уолфриха дор Эревана.
Фолдор сказал:
– А что насчёт народного гнева? Пленение, заточение и убийство мага – да ещё и архимага! – вызовут у народа возмущение и гнев.
Граф усмехнулся.
– Народ – не однородная масса, почтенный. Многие люди боятся магов и ненавидят их. Вряд ли народ заступится за тех, кто обладает страшной колдовской силой.
И это Фолдор тоже знал. Действительно, многие люди боялись магов и ненавидели их, хотя многие и обращались к ним за помощью и полностью зависели от них – зависели от их заклинаний исцеления, заклинаний спасения поражённого болезнью урожая, заклинаний призыва дождя, снятия порчи, защиты поселений от лесных зверей... Вся жизнь людей – и простых и высокородных – в том или ином деле зависела от помощи магов, и при этом люди продолжали бояться магов, ненавидеть их или завидовать их силе. Отчасти в том виноваты сами маги – они отгородились от мира и жили в своей Академии, далёкие от простых людей, намеренно проводящие границу между собой и остальным человечеством. Маги были высокомерны, вели себя как аристократы – даже общаясь с самим аристократами – вели себя как особая элита, верховная каста, и этот имидж совсем не делал их привлекательней в глазах общественности.
– Тогда… – сказал Фолдор, но закашлялся.
Граф с весельем смотрел на старика.
– Тогда… – продолжил Фолдор, – не боишься ли ты, Уолфрих дор Эреван, мести Магической Академии? Они это так просто не оставят. Тут… – он снова закашлялся, – камня на камне не останется, когда они узнают, что ты захватил в плен самого архимага.
– Почтеннейший, – спокойно ответил граф. – Я не думаю, что у вашей Академии хватит сил, чтобы справиться со мной. Вы ни разу не показывали себя в роли захватчиков земель или как хорошую военную силу. К тому же – не все люди с магическими способностями состоят в Академии и лояльны вам. Как видишь, здесь у меня тоже есть несколько способных мастеров, которые так легко подавили твою силу и сделали тебя просто бесполезным стариком.
«Не так уж и легко, глупец. Ты не знаешь о чём говоришь. Тем, кто подавляет мою силу, приходится сейчас очень тяжело. Единственное, что им помогает держаться – лишь то, что их несколько человек. Подозреваю, маги, что поддерживают антимагический барьер над этим местом – сейчас лежат в постелях, не способные пошевелиться, вынужденные все свои силы бросить на эту магическую борьбу. А их кормёжкой занимаются слуги, и даже слуги помогают им ходить в туалет – прямо там, в постелях где они лежат. Неизвестно, что будет с ними потом, под конец этой изматывающей магической сессии. Возможно, они умрут от истощения или подхватят серьёзные заболевания».
Фолдор усмехнулся.
– Академия это так просто не оставит, поверь мне, глупец.
Граф оскалился в злобной ухмылке, а в глазах его сверкнула ярость.
– Что ж, верь во что хочешь, почтенный. Но, боюсь, что вашу Академию можно совершенно не брать в расчёт. Сейчас другие времена, почтенный. И другие задачи.
Смута, междоусобицы – вот о чём он говорил. Этот кровожадный и охочий до увеличения своей власти и расширения владений лорд, несомненно, приветствует такие времена, и в междоусобицах участвует с радостью, с наслаждением, в первых рядах.