Игорь небрежно и торопливо, открыл один ящик комода, затем другой, в поисках чего-нибудь подходящего, желая поскорее связать ей ноги, которыми она дёргала, усиленно выкручиваясь и, время от времени, пыталась лягнуть обидчика. Конечно, она была слабоватой, даже для его несильной хватки, но по её выворотам, он бы не сказал, что ей сто пятьдесят лет.
В одном из ящиков он обнаружил нижнее бельё. Игорь выдернул поясок из светлого шёлкового халатика и схватил капроновые колготки, которыми наконец-то крепко связал ведьму. Теперь её руки были дополнительно замотаны ещё и выше локтя. Пришлось правда немного повозиться и снова разматывать её запястья, связанные наспех, зато теперь он замотал их так, как того требовал ритуал, ладонями вверх. Ведьма, понимая, что у неё хотят забрать её силу, кричала, пытаясь выкрутить кисти и сжать ладони, чтобы закрыть к ним доступ, но у неё ничего не получалось. Он перенес взбешённую женщину в ритуальную комнату и усадил на канапе. Она специально завалилась на бок на миниатюрном диванчике, хотя прекрасно понимала, что это действие уже не спасёт её положения, и никакая позиция не поменяет сути самого ритуала. Игорь встал для удобства на колени, чтобы соединить их ладони вместе.
— Оставь меня в покое, идиот! Не трогай! Не трогай меня! У тебя ничего не получится! Ты не умеешь!..– громко возмущалась она, срываясь местами на жуткое, нечеловеческое шипение.
— Что ты так кричишь! Я не собираюсь тебя убивать. Не получится, так не получится, попытка не пытка же!
— Ты не понимаешь как надо! Ты не знаешь, что творишь! Я умру! – в отчаянии закричала она, уже прекрасно осознавая, что не дождётся жалости.
Игорь положил свои ладони поверх, закрыл глаза и сделал вдох, на её лице отразились отчаянье и ужас.
Знакомая лёгкая дрожь охватила его руки, мощная энергия потоком хлынула в его тело, наполняя организм невероятной силой. Радость вспыхнула в нём, отодвинув куда-то далеко на задний план неприятности, потрясения, слабость и усталость, мозг моментально выдавал невидимые раньше идеальные решения его жизненных проблем. Он забирал у ведьмы всё лучшее, что было накоплено ею из чужих жизней, оставляя ей только сжигающий злобный яд её натуры и людских несчастии, за которые она в ответе. Его сознание путешествовало по её венам, дышащим радостью тысяч людей обманутых ею. Он чувствовал её мысли, видел всю её жизнь и лучшая энергия, которая ему встречалось в ней, прилипала к нему и уходила из неё вместе с ним. Никогда в жизни Игорь не ощущал ещё такого сильного чувства восхищения жизнью, оно наполняло его до краёв, выливалось в окружающее пространство растекаясь по нему, создавая благоприятные события и идеальные условия существования в новой для него жизни.
Вместе с тем, как положительной энергии в ведьме становилось всё меньше, её всё сильнее корчило от всего плохого, что оставалось в ней. Оголённая, пробудившаяся совесть вызывала в женщине отвращение от самой себя и, словно от токсичного отравления, она билась в крупных судорогах, её лицо безобразно корчилось.
Ведьма не могла убрать руки самостоятельно, как делала это обычно, а Игорь и не думал останавливаться и закрыл глаза от наслаждения. Вскоре ведьма стихла, стала смиренной, её лицо застыло в полном равнодушном отрешении.
Игорь забирал последний поток положительной энергии, принадлежавший его сокурснику Володе.
— Какая качественная энергия, – сказал вслух приятно удивлённый Игорь, наслаждаясь ей, прекрасно понимая, что не каждый человек умеет вырабатывать такую мощь, и добавил довольно и как-то наигранно-громко, – Ух, ведьма! Выкачала из него практически все жизненные силы!
«Но он восстановится. – отметил Игорь уже про себя, – Этот парень не промах. Надо будет его обязательно пригласить к себе."
Последняя капля свежей жизни влилась в жилы Игоря и ритуал завершился. Он открыл глаза. Вместо колдуньи перед ним лежала безобразная, иссохшая мумия, потерявшая в росте в два раза, но, всё ещё с узнаваемым лицом.
— Сгорела в собственной злости... – оглядывая скукожившиеся останки, произнёс Игорь. – Ну что, я достаточно был зол, хитёр и беспощаден?
Теперь Игорь выглядел великолепно! От его бывшей бледности не осталось и следа, кожа сияла здоровьем, черты лица смягчились, истощённая фигура приобрела приятные рельефы, и вся внешность его приобрела привлекательность.