-Никто никогда не уходил от нашего гнева, - глаза матери темнели пока она перебирала чётки в руках, -Если Кисловка хочет противостояния, ты должна сравнять её с землей.
Порфирья внимательно смотрела на причудливый браслет и ощущение неизбежности нахлынуло на неё с силой волн мирового океана. Она знала, что отсчёт времени пошёл и понимала, что уже не сможет остановиться.
-Это ведь не просто браслет, да?
Уши Порфирьи заложило, она слышала лишь как одно из звеньев бьется о другое со звуком, усиленным в сотни раз. Мать улыбнулась и подняла чётки так, чтобы их было лучше видно.
-Да, дорогая, это зубы того сотника.
10.
-Ты невыносима, -рявкнул Пётр, швыряя свои вещи в огромный чемодан.
Последние несколько месяцев Антонов лишь искал повода сбежать из Кисловки. Жизнь с Порфирьей стала для него невыносимой. Дурная баба, как выражался он сам, связывала его по рукам и ногам, не давая прохода. Их отношения последние несколько лет держались на тонком волоске, а после отъезда Алексея оставаться в Кисловке Антонову было не за чем.
Дурная слава Порфирьи преследовала его по пятам. В Петра тыкали пальцем, шептались за спиной, проклинали и ненавидели. Он чувствовал это каждый раз, когда спешил домой под расстрельными взглядами местных жителей.
Однако и там его не ждало понимание и приют. Дома была Порфирья, злая и вечно недовольная. Взгляд её зелёных глаз уже не согревал сердце художника как прежде, а наоборот казался ядовитым и чужим.
Ведьму интересовало только рождение дочери, об этом она повсеместно напоминала мужу.
Антонов больше не хотел её, теперь она внушала ему только отвращение и страх. Огромный мужчина боялся хрупкой женщины, опасался её силы и знал кто стоит за гибелью фельдшера и соседских домашних животных.
Собирая свои вещи, он хотел только убежать. Антонов знал, что сын его поймёт и не осудит. Они бы встретились через год вдали от Кисловки, выпили пива и поговорили о жизни. Антонов знал, что сын простит ему эту слабость.
В дальнем углу избы стоял мольберт с портретом Порфирьи, тем самым, что Пётр нарисовал в первое время пребывания здесь. Он остановился возле него и долго любовался им. Красивая молодая девушка была живой и весёлой, она смотрела на него с вызовом и интересом. Стройные ноги портретной Порфирьи вдохновляли его, упругие спелые груди придавали сил. Она молчала и ничего не требовала, им было хорошо вместе.
Порфирья за его спиной смотрела иначе и не вдохновляла. Пётр со злостью ударил ногой мольберт и опрокинул картину.
-Да пошло всё, -рявкнул он.
Подхватив тяжёлую дорожную сумку, он направился к выходу.
-Уходишь, Петя? -вкрадчиво поинтересовалась она.
Всё время пока Антонов собирался Порфирья сидела молча. Сейчас она смотрела на него со снисходительной улыбкой.
По спине художника пробежал холодок.
-Да, Порфи, мы не можем быть вместе. Я устал.
Она улыбнулась ему ещё теплее, поднялась и взяла за руку.
-Куда же ты поедешь?
Они смотрели друг другу в глаза.
-В Москву может быть. У меня накопилось некоторое количество картин.
Теперь Порфирья просто сияла. Антонов слышал, как к дому подъехал старый УАЗик, раздался звуковой сигнал. Ещё вчера художник договорился с одним из местных о трансфере до ближайшей железнодорожной станции. Шофер Анатолий успел протрезветь и ответственно выполнял свои обязанности.
-Ты не один, -Грациозной кошкой ведьма метнулась к окну, -С другом.
Пётр был растерян. Он ожидал злости и ненависти, битую посуду и собственное изгнание, но поведение жены полностью ломало его шаблоны.
-Прощай, Порфи, - художник неуверенно топтался у дверей.
Анатолий снова надавил на звуковой сигнал.
-Прощай, Петя, - Порфирья подошла к нему и поправила воротник его рубашки, -Береги себя.
В это мгновение в душе Петра бушевали нешуточные страсти. На секунду ему показалось, что он видит свою прежнюю милую женщину.
-С тобой все в порядке?
-Да, уходи, - вновь улыбнулась она.
Антонов качнулся на каблуках, кивнул и вышел из избы.
Когда он садился в машину ему стало легче и свободнее. Пётр решил начать новую жизнь.
Через несколько километров Анатолий не справился с управлением, и старый УАЗик вылетел в кювет с помощью нескольких кульбитов. Водитель и пассажир свернули себе шею и нашли свой последний приют у сосны.
Порфирья и Кисловка так и не смогли отпустить Антонова.
11.
Если верить пяти пропущенным на телефоне, главный редактор рвал и метал. Алёна явилась на работу с опозданием почти в час и уже не надеялась услышать что-либо хорошее.