-Что-то необычное заметил?
Её ноги уже бежали вперёд, а сердце колотилось со страшной силой.
Оператор поскрёб щетину и взвалил на плечо чехол с камерой.
-Да, у него ружьё на переднем сидении.
16.
Александр Петрович Румянцев не спал этой ночью. Он поцеловал жену и ушёл на участок. Впервые на его памяти в Кисловке происходили такие страшные вещи. В последнее время он не расставался с пистолетом, осунулся и начал курить. Руки старого шерифа предательски тряслись, когда ему снова и снова приходилось докладывать по телефону о случившемся в город.
Румянцев не боялся схватки с врагом и готов был встретить смерть лицом к лицу, но в округе творилась какая-то откровенная чертовщина. Люди уходили из дома и не возвращались, в лесу появилась стая волков. Кисловские мужики бунтовали и поднимали мятеж. Старый кожевник старался больше других. Он подкидывал дров в огонь и предлагал с оружием в руках отстоять собственный лес.
Румянцеву требовалось очень много сил, чтобы сдерживать их. Он боялся, что скоро его слов и доводов будет недостаточно.
Александр Петрович заварил себе кофе и снова закурил. Перед ним на столе лежали фотографии последнего преступления. Несколько растерзанных тел. Два старика отправившиеся за ягодами в прошлые выходные. Их нашли на опушке леса спустя два дня.
Румянцев ещё никогда не чувствовал себя таким одиноким. На его старую седую голову свалились большие заботы, которыми ему было не с кем поделиться. Участковый варился в собственном соку.
Лишь одна мысль грела его сердце, завтра в Кисловку должна была прибыть оперативная группа из города. Александр Петрович делал большие ставки на это событие и надеялся, что ему пришлют толковых ребят.
В дверь настойчиво постучали. Румянцев встряхнул головой и положив одну руку на кобуру сказал:
-Открыто.
Внутрь вошёл Кузьмич. Образ местного мужицкого гетмана ему очень шёл. Старый кожевник стал выше, стройнее и, казалось, даже помолодел на добрый десяток лет. На нём были высокие кирзовые сапоги и длинный плащ.
Он весь светился собственным достоинством.
«Кому война, а кому мать родна», - вспомнил старую поговорку Румянцев и отвернулся.
-Здорово, Петрович, -поприветствовал его главный бунтарь, -Как служба?
Кожевник уже порядочно намозолил участковому глаза. Он заходил к нему почти каждый день и пытался что-то пронюхать, узнать, получить какую-то отмашку и броситься в штыковую атаку. Румянцев никак не мог понять истинную причину такого молодецкого задора. Он не знал, что движет этим престарелым ковбоем.
-Идёт, -ответил участковый, задвигая фотографии под книгу Хемингуэя.
-Весёлые картинки? – поинтересовался кожевник и вальяжно плюхнулся на стул рядом.
Александр Петрович взглянул на него с плохо скрываемым раздражением. «Ну какого хрена ещё тебе нужно?» - подумал он.
-Материалы с места преступления.
-Ну-ну, - Кузьмич закурил и ухмыльнулся, -Мои ребята копытом бьют, Петрович. Ты, конечно, у нас авторитет и важная фигура, но рано или поздно всё выйдет из-под контроля, и мы сравняем этот лес с землёй. Завтра могу не вернуться домой я, ты, моя жена или дочь. Почему мы сидим сложа руки, Петрович? В доме рядом со мной никого не осталось. Люди просто сбежали из Кисловки, представляешь? Им просто сука стало страшно здесь жить!
-Не шуми, - Румянцев почувствовал боль в голове и поморщился, -Мы ведем расследование. Всё должно быть по закону и только с установленными фактами. То, что предлагаешь ты – это просто произвол и самодеятельность, я такого не допущу.
Кожевник смотрел вызывающе и пронзительно. Он помолчал некоторое время.
-Закон. Да, всё должно быть по закону, -он поднялся со стула, -Вот только закон здесь ты, и ты одинок, Петрович. Твой закон стоит у нас поперёк горла. Тебе нужны факты и доказательства, но их уже предостаточно. Однако ты продолжаешь сидеть здесь и указывать нам на наше место.
Кожевник направился к выходу и с треском распахнул дверь.
-Ты слабак, Румянцев, - сказал он с порога и вновь ухмыльнулся, -А я, прежде чем покончить со всем этим, загляну с мужиками к ведьме Порфирье. Настала пора показать ей несколько твердых предметов.
17.
-Мы ещё кого-то ждем, отец? –Никита чуть наклонился вперёд и снова посмотрел на ружьё.
Они сидели в машине уже минут двадцать и за всё это время их водитель не проронил ни слова. Окна УАЗа были закрыты несмотря на стоящую тридцатиградусную жару.
Алёна почувствовала, как липкие от пота брюки прилипли к заднице. Обратиться к угрюмому водителю с просьбой у неё не хватало духу. По лицу Никиты тоже бежали капельки пота. Всё это время он крепко прижимал к себе камеру и наконец не выдержал.