Буханка остановилась в десяти метрах перед блокпостом. Шкворов сделал глубокий вдох и выбрался с переднего пассажирского сидения, его правая рука лежала на расстегнутой кобуре.
-Ну, разбойники, кто главный на этой куче?
Капитан сделал два шага вперёд и сместился к обочине, чтобы в случае опасности уйти перекатом за соседнюю сосну.
-А кто там спрашивает? – из-за угла кучи высунулось обросшее недовольное лицо.
-Оперуполномоченный капитан Шкворов спрашивает, - Дмитрий Сергеевич чувствовал, что начинает терять терпение, -Ваше сооружение мешает проезду оперативной группы.
-Вот как, целый капитан? В таком случае можешь развернуться и капитанить в обратном направлении.
Подобная наглость ошеломила Шкворова. Он едва сдержал себя, чтобы в одиночку не броситься штурмом на баррикаду.
Соображал капитан недолго.
-Смотри внимательно, дятел, в этой машине сидит отделение спецназа, - Шкворов перешёл к решительным действиям, -Если я сейчас дойду до транспорта и приглашу их выйти, вас, неуловимые мстители, не спасёт уже ничего. Время пошло, смертники.
Офицер медленными шагами направился к машине, соображая, что делать, если его план не сработает. На той стороне баррикады началось какое-то шевеление. Вначале из-за наваленных мешков показалась одна голова, потом вторая. На Шкворова уставились три пары внимательных глаз. Четвертый человек вышел из-за баррикады и встал напротив в пяти метрах.
-Реально спецназ, капитан? –Рослый мужчина смотрел на него с улыбкой. Голос этого самого человека недавно предложил ему «капитанить» обратно.
-Хочешь проверить? – Выдержал его взгляд Шкворов и взялся за ручку двери.
-Ладно, ладно, не горячись, - Незнакомец поднял руки в примирительном жесте, -Ни к чему нам здесь войну устраивать.
Шкворов почувствовал, что биение сердце постепенно успокаивается.
-Дорогу мы завалили крепко, капитан. Придётся разбирать баррикаду, а перед нами такой задачи не стояло. Поэтому бери своих людей и идите в деревню на своих двоих. Проблем не будет, обещаю.
Дмитрий Сергеевич смерил мужчину неприязненным взглядом, затем распахнул дверь и забрался внутрь служебной машины.
-С этой минуты вы спецназ, и мы заходим в Кисловку ногами, без транспорта. Всем быть на чеку, неизвестно, что ещё придумают эти партизаны. Саша, ты замыкаешь.
Через минуту вся процессия во главе с капитаном тронулась в сторону баррикады. Гарнизон этого укрепления состоял из четырёх человек, все они были вооружены охотничьими карабинами. Это были мужчины примерно того же возраста, что и Шкворов. Уставшие и обросшие, с тёмными и грустными глазами.
-Дохлый у тебя спецназ, капитан, - главный гарнизона усмехнулся и смерил их заинтересованным взглядом, -Язык до Киева доведёт, да? Ловко ты нас провёл.
Оперативная группа шла молча, оглядываясь по сторонам и изучая окружающую обстановку. Где-то далеко в лесу завыли волки.
-Не боись, малышка, - обратился главный партизан к девушке-следователю, -Таких красивых они кусают только за бочок.
Гарнизон оценил острую шутку и дружно загоготал. Шкворов смерил болтуна взглядом и едва сдержался, чтобы не дать ему в морду.
20.
Алексей выпрыгнул из машины почти на ходу. Защитники импровизированного блокпоста вначале попытались остановить его, но были вынуждены расступиться. В этот момент Антонов не замечал никого и мог запросто затоптать тех, кто стоял на его пути.
Алексей боялся опоздать, поэтому бежал со всех сил, не разбирая дороги. Хризантемы в его руках рисковали превратиться в два непрезентабельных веника, а рюкзак норовил и вовсе слететь с плеча и затеряться по дороге.
Он остановился только тогда, когда достиг калитки материнского дома. Здесь всё было по-прежнему: покатая крыша их избы, качели, сделанные руками отца, гавкающая соседская сука. Даже запах дыма стоял как в тот день, когда Алексей уходил в армию.
Антонов перевёл взгляд на соседский забор и его сердце забилось ещё быстрее. В доме за этой оградой жила девушка, которая обещала его дождаться. Алексей оправил форму, выпрямился и все страхи сразу улетучились в небытие. В этот момент молодой человек принял судьбоносное решение и пошёл к соседской калитке.
Ноги ещё помнили маршрут и несли Антонова к матери, а вот его сердце уже было в другом доме.
Через минуту Алексей уже стучался в дверь избы кожевника, держа перед собой как пропуск букет слегка потрепанных хризантем. Второй такой же остался на скамейке за калиткой. Антонов был настроен решительно, хотя его ноги и подрагивали от волнения, а рука, держащая цветы, начала потеть.
Дверь отворилась в тот момент, когда молодой человек начал стучать повторно. Это произошло настолько неожиданно, что он едва не упал в образовавшийся темный проём.