-Сынок, ты вернулся, -она развернулась к нему и впилась пронзительными зелёными глазами.
Вот так просто, без эмоций, буднично, словно знала об этом ещё с самого утра, как будто это что-то само собой разумеющееся. Без лишнего шума.
-Ты мне не очень-то рада, -заметил Алексей и устало опустился на стул.
Мать улыбнулась и продолжила заниматься своими делами.
-Почему же, рада, просто не так сильно, как наши соседи.
Ему захотелось бросить чем-то в зеркало, закричать, топнуть ногой, сказать ей: «Подойди и обними меня, мам, это я – твой любимый и единственный сын. Сделай то, чего никогда не делала прежде, подари хоть немного своего тепла. Я замёрз в тундре, меня несколько месяцев держали в изоляторе, всю жизнь гнали поганой метлой, а пару минут назад целились из ружья прямо в голову. Хотели убить за то, что я просто твой сын. Да, мне не посчастливилось родиться девочкой, но я достоин хотя бы крохи твоей любви».
-Когда свадьба?
Да, это спросила она. Ведьма, которой были подвластны чужие мысли и страхи, колдунья, которая знала всё про всех и могла просчитать действия любого человека на сто шагов вперёд, мать, выбравшая из множества мыслей в голове сына только это.
-Да, мой дорогой, ты к несчастию родился мужчиной. Если бы мне повезло чуточку больше, я бы не имела возможности присутствовать на подобном разговоре.
Мать перестала прихорашиваться и переместилась к окну, только сейчас Алексей заметил огромную дыру в стекле. По всей избе валялись клочки серой шерсти.
-Это кожевник, - кивнула она на окно и посмотрела на пол, -А это старое одеяло, я порвала его в ярости.
-Вячеслав Кузьмич кидался камнями!?
-Тебя это правда удивляет, Лёша? – мать захохотала, -Минут пятнадцать назад он едва не застрелил жениха своей дочери, а сейчас довёл собственную жену до сердечного приступа.
Порфирья покачала головой.
-Марточка хорошая женщина, мне её жаль.
-А отца тебе было жаль?
Алексей и сам не понял, как этот вопрос сорвался с его губ. Глаза матери сверкнули как лезвия. Она приблизилась к нему со скоростью молнии и на мгновение молодому человеку стало нечем дышать.
-Да, мне было его жаль, -рявкнула она и продолжила уже мягче, -Но он бежал от меня как от чумы, брезговал мной, боялся и считал своей чёрной меткой. Я не могла его отпустить, пойми меня. Я любила его, сынок.
От этих слов голова Алексея пошла кругом. Она убила отца, сделала это из-за собственного эгоизма, не смогла справиться со своей гордостью и теперь валит всё на любовь. Он долгое время старался не думать об этом, пытался верить, что это всего лишь случайность и мать к этому непричастна. Сейчас все надежды Алексея рухнули прахом, суровая реальность придавила его снежным комом, и он понял, что ничего не видит из-за пелены в глазах.
-У меня тоже были надежды, сынок. В глубине души я пыталась убедить себя в том, что смогу заручиться твоей поддержкой и у нас будет будущее. Теперь я вижу, что ты такой же размазня, как и твой отец.
Она ушла в кладовку и спустя минуту вернулась оттуда с оружием. Старый отцовский карабин лёг на стол перед Алексеем.
-Вечер близко. Настало время делать судьбоносный выбор, Лёша. Я свой сделала.
24.
-Значит вы не отрицаете, что являетесь колдуньей?
Алёна сидела в избе Порфирьи уже не первый час. Палящее июльское солнце безжалостно припекало ей шею. Она подумывала о том, что вернется в город только с односторонним загаром.
-Да, я ведьма в десятом поколении. Если вы мне не верите, могу сейчас прочитать ваши мысли.
Вначале был часовой допрос капитана, который отчаянно пытался выбить из неё хоть какую-то информацию, потом долгие поиски нужного дома, а теперь это интервью под палящим солнцем. Алёна и сама не понимала почему не может перестать смотреть в глаза этой женщине и попросить о такой малости – передвинуть стул.
Никита бесшумно грыз зелёное яблоко рядом с камерой. Ему было абсолютно пофигу кого снимать – первого космонавта, американский футбол или злую колдунью с огромным послужным списком.
В глубине души Алёна завидовала такой беспечности.
-Я чувствую, что вы устали - сказала Порфирья улыбаясь, -Вы находитесь здесь всего шесть часов, но эта история так утомительна. Сначала ватага этих безмозглых мужиков, потом этот дотошный мент, поиски моей скромной избы и солнце, которое делает из вашей нежной шеи хрустящую корочку. Милая, вы можете пересесть, это не запрещено.
Алёна почувствовала, как её челюсть стремительно падает на грудь.
«Сколько же лет этой проницательной красотке?» -бумеранг мыслей журналистки был пущен в свободное плавание.
«Спасибо за комплимент дорогуша, мне уже сорок четыре», - бумеранг стремительно вернулся и ударил её по лбу.