Ведьма внимательно посмотрела на Петра.
-Я верю тебе, - шепнул Антонов.
За месяцы беременности художник привык к постоянным перепадам настроения Порфирьи, как привык к её странностям и желаниям. По своей натуре он был неконфликтным человеком и потому никогда не спорил с ней. Однако Антонов не понимал почему она так уверена в том, кто у них родится. Её одержимость девочкой периодически пугала его, ведь сам Пётр не торопился с выводами и был бы рад любому исходу. Он относился к тому числу мужчин, которые были готовы делать всё для комфорта любимой женщины, в том числе и не договаривать ей.
Антонов решил умолчать, что доктор спрогнозировал роды уже на эту неделю и посоветовал ему быстро бежать за ним, если этот процесс начнется.
Порфирья устало упала на подушки и закрыла глаза.
-Я не хочу больше его видеть, Петя. Если он ещё раз появится на пороге, то до конца своих дней будет плеваться речными карасями.
Антонов ещё долго сидел возле её постели, потом поднялся, взял топор и вышел во двор. Он решил наколоть дров. Это не хитрое занятие всегда помогало ему уйти в себя и спокойно подумать.
3.
Стоит отметить, что беременность Порфирьи стала достоянием Кисловки с самого первого дня. У фельдшера, которому так доверял Пётр, было маленькое чувство достоинства и несоизмеримо большой рот. Поэтому после осмотра он отправлялся прямиком в дом культуры и охотно делился самыми пикантными подробностями, не стесняясь выражать своё мнение на этот счёт.
В конце мая он заявился сюда традиционно и, выпив лишнего, сболтнул, что ведьма родит уже на этой неделе. После этих слов в зале воцарилась гробовая тишина и вся Кисловка замерла в ожидании.
Всё чаще местные жители стали слышать, как стучит за забором огромный топор Петра и каждый его удар как будто отсчитывал время до появления на свет ведьминого малыша.
Это случилось в ночь на тридцать первое мая. Пётр в отчаянном забеге до дома фельдшера перебудил всю чутко спавшую округу. Андрей Денисович был не очень рад такой новости. Он вернулся домой после субботней попойки только несколько часов назад и был похож скорее на дракона, чем на лекаря. Его руки тряслись, когда он пытался собрать свой не хитрый медицинский чемоданчик. Глядя на все эти приготовления, Антонов подумал, что медицинскому работнику Кисловки тоже не помешала бы помощь.
-Скорее же, - умоляюще просил он доктора.
Но Андрей Денисович делал все с преступной медлительностью. Шприцы и пробирки то и дело выпадали из его рук, а сам он едва стоял на ногах и просил ещё минуту на то, чтобы отдышаться.
Они спешили по ночным улочкам деревни. Антонов летел впереди рысью, лекарь едва переставлял ноги следом. Несколько раз художник возвращался и придерживал фельдшера, чтобы он не улетел в придорожные кусты.
Когда двое наконец добрались до дома, все уже было кончено.
Порфирья лежала на боку и выла волком, а рядом с ней возилось маленькое окровавленное тельце.
-Чудеса... - пришёл в себя Андрей Денисович, -Петя, таз с тёплой водой, скорее.
Ведьма услышала голос, перестала выть и наконец заметила их появление. Её воспаленные красные глаза смотрели на фельдшера с яростью и насмешкой. Лекарь почувствовал, как холодок пробежал по его спине.
-Что, старая жаба, удивлён? Ребёнок убил меня? Уноси свои ноги пока я не поднялась и не выдергала их собственными руками вместе с твоим длинным языком, -она угрожающе привстала в своей постели, -Тебе чертовски везёт, что у меня пока нет на это сил.
Пётр внёс таз в комнату и ловко подхватил с постели своего ребёнка. Он смотрел на фельдшера ожидая указаний.
-Давай омоем его, - скомандовал Андрей Денисович и закатал рукава.
-Я вижу тебя насквозь, лекарь! -шипела Порфирья с постели.
Её звонкий хохот за спиной прошил старика молнией, пол под его ногами начал ходить ходуном. Он смотрел на Антонова и пытался понять происходит ли это на самом деле. Пётр был молчалив и бледен, своими огромными ладонями он мягко гладил своего ребёнка. На лбу фельдшера выступила глубокая испарина. Никогда в жизни он не испытывал такого ужаса как сейчас.
-Страшно тебе? - поинтересовался голос с кровати, — Это только начало старый хрен. Скоро к тебе вернутся твои бородавки.
В этот момент часы в стенке пробили полночь и мощный механизм зазвенел на все лады. Андрей Денисович в ужасе подскочил на месте. За спиной вновь раздался не человеческий хохот.
-Дура! - собрал он в кулак остатки мужества и повернулся к ней лицом, -У тебя сын родился.