-Сын своего отца, - прошептал ему на ухо родной голос, -Тренировки не прошли даром.
И в этот момент Алексей понял какую именно деталь упустил. Ему показалось, что небо начало метать молнии и одна из них угодила прямо в него, электрический разряд пробежал от макушки до пяток.
-Мама, - прошептал Антонов, и винтовка выпала из его рук, -Что я натворил…
Он сделал шаг навстречу, но волчица ловко вскочила на ноги и двумя огромными прыжками скрылась за деревьями.
-Мамочка, - прошептал Алексей и побежал следом.
-Чего рты раскрыли!? – кожевник тяжело поднимался на ноги, -Я же говорил, что всё это дело рук одного человека. Охота только начинается, парни, нужно загнать зверя до конца.
Шкворов оглядел поляну и остановился на Румянцеве.
-Ну что, Александр Петрович, кажется, нам предстоит ещё один марш-бросок.
Участковый ещё не успел толком оправиться от предыдущего. Он тяжело дышал и опирался на одного из оперативников.
-Знаешь, что, Дмитрий Сергеевич!? – спросил он.
-Расскажите пожалуйста, - попросил капитан.
-Завтра утром я ухожу на пенсию.
32.
Весь сегодняшний день казался ему плохой историей без начала и конца. Он вернулся из армии, получил отказ от отца своей возлюбленной, ранил собственную мать и теперь бежал по следам крови своего самого родного человека.
Крупные красные капли блестели на траве и служили прекрасным ориентиром для погони. Рана была серьёзной, волчица умирала, и Алексей боялся, что не успеет в последний раз посмотреть в глаза матери.
Он не заметил, как миновал лес и выбежал в поле. Взгляд, устремлённый вниз, не очень способствовал оценке окружающей обстановки.
-Алексей? – раздался знакомый женский голос.
Молодой человек не остановился и лишь на мгновение поднял глаза. Это была та девушка, с которой он утром добирался до Кисловки. Кажется, её звали Алёной. За спиной у неё маячил парень с камерой.
Алексею не было до них дела, и он снова взял след.
Впереди показались первые деревенские избы.
-Одеяло порвала, - прошептал он и горько засмеялся, -Провела меня дурака, а я и поверил!
На глаза наворачивались слезы, но молодой человек понимал, что сейчас не лучшее время для эмоций. Кровавый след петлял по тесным деревенским улочкам и вёл прямо к дому.
Мать лежала у калитки.
По всей видимости ей не удалось справиться с щеколдой и силы оставили её. Она была совершенно голой и тщетно пыталась зажать рукой рану на животе, кровь из которой струилась непрерывным потоком.
При виде сына она улыбнулась.
-А, снайпер пришёл, - голос её был сиплым и слабым, -А я вот лежу и думаю, кто первым придёт меня добивать.
Зелёные глаза колдуньи потускнели, её пронзительный взгляд затуманился. Эта женщина мало напоминала Алексею прежнюю Порфирью.
Прежде чем взять мать на руки, он попытался прикрыть её наготу собственной курткой. Колдунья оказалась лёгкой как пушинка. Алексей понёс мать в дом, крепко прижав к своей груди.
-Хана мне, сынок, - констатировала она на ходу, -Не оставил ты мне шансов.
Алексей ногой распахнул в дверь и поспешно уложил Порфирью на кровать.
-Блядство, - сказал он.
При свете лампы ему удалось ближе рассмотреть рану. Исцелить мать могло только чудо.
-Нужно зажать чем-нибудь, - судорожно начал соображать молодой человек, -Как же много крови…
Алексей заметался по дому в поисках чего-нибудь подходящего. Ему хотелось всё исправить, но он прекрасно понимал, что уже поздно.
Колдунья смотрела в потолок и молчала. Её руки бессильно свисали с кровати и скребли ногтями деревянный пол. От этого звука Алексею становилось ещё хуже.
Простынь под матерью быстро пропиталось кровью и перестала выглядеть белой. Антонов не понимал, как ей ещё удаётся оставаться в сознании.
-Что я могу для тебя сделать? – он бессильно опустил руки и встал перед кроватью на колени.
-Сюда идут люди Кузьмича, - после недолгого молчания ответила она, -Они сделают всё, что нужно.
-Мама, прости меня, - прошептал Алексей.
-Заткнись и никогда не извиняйся, - она неожиданно приподнялась на кровати и схватила его за грудки, -Сын своего отца.
С этими словами мать грубо отпихнула его в сторону и рухнула обратно. Алексей почувствовал, что плачет и ничего не может с собой поделать. Он поспешно добрался до ближайшего угла и, обхватив руками колени, позволил себе разрыдаться.
-Вот музыка, которую я заслужила слушать на своём смертном одре, - зло проскрежетала колдунья и лицо её исказилось брезгливой гримасой, -Ты мне противен.
-Алексей, Порфирья, - в дверь громко застучали, -Вы здесь?