Часы успели пробить шесть ударов и замолчали после его слов. Пётр в абсолютной тишине, как будто порхал в воздухе, грациозно кружился по комнате с ребёнком на руках. Порфирья смотрела на фельдшера и в её глазах была ненависть целой вселенной. Андрей Денисович почувствовал, как неосознанно ползёт на четвереньках к выходу не в силах оторвать взгляд от её глаз. Он выкатился из избы как шар, прищемив дверью собственную руку. Ему в след несся безутешный вой Порфирьи, и внезапно фельдшер услышал, как далеко в лесу ей ответили десятки волчьих голосов.
Остаток ночи Андрей Денисович провел в придорожной канаве. Когда его нашли, окаменевшие пальцы фельдшера с трудом смогли вытащить из ушей. Он не видел и не слышал людей, которые пытались с ним разговаривать, в его голове звенел только кошмарный волчий вой.
Фельдшер не прожил и двух суток.
4.
Антонов очень радовался рождению сына. Он почти не отходил от него и был готов носить на руках день и ночь. Порфирья замкнулась в себе, смотрела на ребенка брезгливо и взаимодействовала с ним только во время кормления грудью.
После случая с фельдшером вся деревня старалась обходить их дом стороной, а попытки отправить к ним участкового не увенчались успехом. Местный шериф наотрез отказался этим заниматься и списал случай с Андреем Денисовичем на несчастный.
Малыша назвали Алексеем, и если вы считаете, что только богатыри и витязи в сказках растут «не по дням, а по часам», то сильно заблуждаетесь. Первенец Антоновых развивался очень быстро. В четыре месяца он уже уверенно стоял на ногах и передвигался по дому, а в тринадцать цитировал выученные с отцом стихи Есенина и довольно бегло излагал свои мысли. В три года Алексей выглядел на шесть, а в шесть на двенадцать. От матери малыш унаследовал пронзительный взгляд и зеленые глаза, а от отца физиологию. К шести годам он уже был выше и крепче любого подростка в деревне.
Однако мать вознаградила его не только этим. Унаследовать все силы ведьмы он не мог, но их часть в него все-таки попала.
Странности с Алексеем начали происходить с самого рождения. Так, качели на которых он только что качался обязательно рвались под следующим ребенком, песочница на которой он играл становилась непроходимой трясиной, а его обидчики могли долгое время мучиться с болями в животе и поносом.
В семь лет Алексей начал ходить на лесопилку с отцом и быстро приобщился к физическим нагрузкам. Он таскал тяжелые бревна наравне со взрослыми, а топор и пила в его руках орудовали ловко и эффективно.
-Расти хорошим человеком, - говорил ему Антонов-старший, когда они возвращались вечером с работы, — это самое важное в жизни.
Алексей очень любил такие моменты. После школы он закидывал рюкзак в избу, второпях ел материнский суп и бежал по знакомой лесной тропинке. В бригаде отца он чувствовал себя гораздо привычнее, чем за школьной партой.
Когда смена заканчивалась, они шли домой. Отец носил безразмерную куртку с огромными карманами, в которых можно было найти предмет по любой потребности. Рядом с рабочими перчатками могли находиться карандаши, гвозди, часы, тренерский свисток и даже сладости. В карманах отца всегда было что-то вкусное. Алексей не помнил, чтобы хотя бы в один из дней там не нашлось чего-то для него.
Сегодня, когда они отошли от лесопилки, папа вытащил оттуда сдобную булку с джемом. Она была огромной, но по сравнению с ладонью отца казалась крохотной. Так они и шли рядом, Антонов-старший, курящий сигарету, и Антонов-младший, слизывающий ягодную начинку.
-Как дела в школе? –спросил Пётр, глядя на сына.
-Мне там не нравится, - ответил Алексей.
-Почему же?
Антонов-младший вытер ладонью пухлые губы и остановился.
-Я не люблю писать прописи.
Отец лишь улыбнулся и пошёл дальше.
-А ещё я не люблю устный счет, - продолжил Алексей.
-Математика очень важна, сынок, - Пётр потянулся в карман за портсигаром. –Как ты, например, посчитаешь количество выполненной работы на лесопилке?
-Я найму специального человека, - не мешкая ответил Лёха.
Отец посмотрел на него с интересом.
-И в кого ты у нас такой грамотный родился?
Густой лес становился всё реже. На холодное осеннее небо из-за крон высоких деревьев медленно выползала луна. Тропа расширялась и вот-вот должна была перерасти в широкую полевую дорогу, с двумя тракторными колеями по бокам. Где-то вдалеке замерцал огонёк первых деревенских изб.
К этому времени с булкой уже было покончено.
-А ещё меня там не любят, пап. Вся школа говорит, что моя мама злая ведьма, а ты порождение дьявола.
Отец шёл рядом, большой и сильный, в выцветшей от пота рабочей куртке. За его широкой спиной могли запросто спрятаться два Алексея сразу. Мальчику казалось, что это самая надежная крепость, которую невозможно взять приступом. Никаким бедам это было не под силу.