Думал о пенсии и сам Александр Петрович. Иногда ему снилось, что он перестал вставать по утрам на службу, починил свой старенький ГАЗик и отправился на рыбалку. Участковый стоял на берегу прекрасной реки и слышал, как свистит летящая блесна, как плещутся рыбы и видел, как девственна окружающая его природа.
Румянцев не позволял себе мечтать долго, так как относил это к приступам собственной слабости. По правде сказать, он считал себя старым лишь иногда. Всё остальное время ему приходилось двигаться и мыслить также быстро, как и двадцать пять лет назад, ведь молодого участкового из города так и не присылали.
Никто не хотел ехать в Кисловку.
-Здорово, Петрович, а я за тобой, - раздавшийся рядом голос вывел его из состояния размышления.
Румянцев не заметил, как кожевник оказался так близко и теперь лишь усмехнулся про себя. «Старею» - мрачно подумал он и поприветствовал своего друга.
-Здравствуй, Кузьмич, что у тебя стряслось?
-Убийство, - развёл руками тот.
Александр Петрович встал как вкопанный. Он поглядел на приятеля из-под грозно сдвинутых бровей.
-Что за шутки такие дурацкие?
-Идём, сам всё увидишь.
Большой лохматый черный пёс действительно был мёртв. Он лежал рядом с забором на участке кожевника и уже успел основательно посинеть от холода. Каким чудом его не замело прошлой ночью Румянцев не знал. Хозяин собаки нетерпеливо топтался рядом и смотрел на участкового с надеждой.
-Грохнули моего Фердинанда, - безапелляционно заявил он, -Точно тебе говорю.
-С чего ты взял, что это убийство? – Александр Петрович не видел на псе следов насильственной смерти.
Однако его взгляд цепко блуждал по участку и забору, подмечая детали.
-Если бы мой Фердинанд был первым кто умер при загадочных обстоятельствах за эту зиму, я бы может и не подумал об этом. – Кузьмич подул на замершие руки, -Но он не первый, Петрович. Сначала куры Андреевой – десяток сразу, вместе с петухом. Потом коза Семёновны – ещё осенью была здоровее всех козлов в деревне, а тут за ночь приказала долго жить. И это только те случаи, о которых мне известно.
Он посмотрел на свою собаку с тоской и перевёл взгляд на участкового.
-А Андрея Денисовича помнишь, фельдшера? Давно дело было. В соседней канаве с ума сошёл. Весёлый был, крепкий и тут на тебе, крыша поехала.
-Что ты хочешь этим сказать, Кузьмич?
-Все известные мне случаи произошли в радиусе ближайших четырех домов. Убийца живёт у нас под боком.
Румянцев от души засмеялся и смахнул выступившие на глаза слёзы.
-Ай да Шерлок! – хлопнул он кожевника по плечу, - Может хочешь подменить меня на посту? Ты помоложе.
Кузьмич посмотрел на него с удивлением и злостью.
-Смешно тебе, Петрович? – буркнул он сквозь зубы, -А я за свою семью переживаю. Если у нас вот так легко может сдохнуть курица, коза или собака, то каковы шансы, что следующими не окажемся мы?
Кожевник сделал шаг на встречу и схватил участкового за плечи.
-Разберись с этой ведьмой, умоляю. – он вжал голову в плечи и с опаской посмотрел через забор, -Застрели её.
Румянцев грубо отпихнул приятеля и ужом вывернулся из объятий. Настал его черёд злиться.
-Да ты совсем спятил! – рявкнул он. -Я тебе что, киллер? У меня служба. Мысли твои услышаны, буду наблюдать и думать.
Александр Петрович оглядел участок ещё раз и остановил взгляд на доме Порфирьи. Темные окна глядели на него настороженно и, казалось, подслушивали их разговор.
-А что с её домочадцами? Муж, сын?
Кузьмич поскрёб трёхдневную щетину и тоже повернулся к её участку.
-Петруха мужик что надо. Работящий, заботливый, весёлый. Не выживет он с ней только. –Кожевник горько махнул рукой, -Сынуля же вылитая мать. В свои пятнадцать здоровее бати вымахал и к дочке моей пытается подобраться. Анютка у меня красавица и умница. За это дьявольское отродье я её не выдам.
Румянцев закурил и мрачно подумал, что слово Кузьмича в этой ситуации будет играть крайне мало. Любовь штука непредсказуемая, это он знал из собственного опыта. Юные пылкие сердца теперь не слушают никого и воссоединяются с кем хотят, когда хотят и где хотят.
-Боюсь, Кузьмич, помешать мы им не сможем.
-Что!? – вспыхнул кожевник, -Да она у меня знаешь где?
Он продемонстрировал участковому огромный кулак.
-Никогда! Только через мой труп!
Каждое слово кожевник выплёвывал на выдохе и к концу своей пламенной речи сдулся как шарик.
-Ну, бывай, Кузьмич. –пожал плечами Румянцев и направился к калитке.
Выйдя на улицу, он решил пройтись с обратной стороны забора. Ноги предательски проваливались в рыхлый снег, но участковый не сдавался.