Я собралась с силами и натянула коротенькую юбочку и верх, изумрудного цвета. Как раз по цвет своих глаз. Как у кошки, это, пожалуй, самый частый комплимент из тех, что я слышала. Кошачьи, изумрудные глаза ярко выделялись на фоне темных волос и делали мой взгляд глубоким и томным. Мать, в перерывах между недельными запоями, говорила, что это от отца. А я верила, так как никогда не видела его в живую. Она говорила, что он умер, так и не узнав, что у него будет дочь. В такие моменты я жалела свою маму и старалась утешить, но увы и ах, утешалась она не мной, а очередным собутыльником, охая в своей спальне в пьяном угаре.
Интересно, какой бы была моя жизнь, если бы папочка был жив? Я уверена, что другой. Он бы не допустил, чтобы его малолетнюю дочь лишил девственности какой-то урод. До сих пор помню этот страшный вечер, когда на распродаже за водку оказалась я.
– Ты оглохла что ли? – Барби пощелкала у моего носа пальцами. – Иди, говорю, дура!
Я еле волоча ноги вышла в длинный коридор, который вел в зал. Почти темный с едва уловимым светом от ламп, он казался таким страшным. Я вышла в зал, в приглушенном свете я видела, как туда-сюда бегают девочки в развратных тряпках, официантки носят выпивку по столам, а сальные глазки мужиков бегают от одной к другой. Я молча надела маску кошки на лицо, которую схватила в той самой куче Карининых костюмов и направилась к приватной комнате.
Глава 1.2
Зал клуба был в восточном стиле. Наверное, что бы каждый пришедший мужчина мог возомнить себя истинным шейхом и почувствовать власть, над беззащитной женщиной. К слову, о беззащитности речи не шло, стоило какому-то хамоватому придурку распустить свои руки, или насильно потащить девушку в темный угол, как охранники амбалы строго пресекали сие действо.
– В стенах клуба секс запрещен, – именно такую фразу мне сказали, когда я устраивалась и проходила отбор в Камасутру. Отбор был не жестким, но требовательным к внешности, мои экзотические глаза и здесь сыграли доброе дело.
Весь зал был поделен на несколько отдельных комнат, отделенных друг от друга шатрами, которые при желании можно было легко задвинуть и кто его знает, что там делала девочка в это время. Красные подушки на низких диванах были настолько мягкими, что тело утопало, стоило только присесть. Мужчины во всем этом убранстве смотрелись особенно величественно, особенно с девушкой, аля рабыней, крутящейся у него на коленях, а то и вовсе сидящий устроившись между ног.
Я проплыла по залу, в конец помещения и встала возле одной из приватных комнат. Топталась в нерешительности, перед тем как толкнуть дверь и впервые оказаться в этом замкнутом помещении с незнакомцем. Меня обуял липкий, жадный страх. Поборов панику, я все же толкнула дверь и очутилась в черной комнате, с легким освещением. На широком диване, расставив широко ноги и откинувшись вальяжно на спинку, сидел мужчина средних лет. Довольно неприятный, лысый и полноватый. Мне стало противно от самой себя. Одно дело танцевать для таких, как Дамир, совсем другое для таких вот клиентов.
– Ты заставила меня ждать, а я не люблю ждать, – в его голосе чувствовалась нотка раздражения. Его маленькие, круглые глазки недобро заблестели при виде меня и он похлопал ладонью по дивану, приказывая присесть рядом.
– Простите, – сказала, как можно тише, стараясь подавить в себе все больше нарастающую панику.
– Заткнись, я купил твое время не для разговоров, извиняться нужно иначе, детка, – я продолжала стоять, не тронувшись с места. – Подойди сюда!
Я не двинулась, просто не могла пошевелить ногами, а уж сделать шаг - ни за что.
– Ты глухая или тупая? Подойди! – терпение клиента лопалось. Он с силой ударил по своим бедрам ладонями. – Хорошо, тогда подойду я!
Он шумно встал и подошел вплотную ко мне. На каблуках я была выше мужчины настолько, что он еле доставал мне макушкой до носа. Меня затошнило от его запаха. Алкоголь вперемешку с какой-то туалетной водой. Она была слишком слащавая, и резко ударяла в нос. Я задержала воздух и вся внутренне сжалась.
– Давайте, я вам станцую, вернитесь на место, – я старалась вразумить этого борова своим писклявым голосом, но он не собирался отступать. Кажется моя скромность и непокорность его взбудоражили.
– Я уже здесь, хорошая моя, – он похотливо шлепнул меня по заднице, и я отступила назад. – А что это ты уходишь от папочки, детка? – он надвинулся еще ближе. – Не стесняйся, крошка, папочка знает, как сделать тебе хорошо, – после этих слов он начал расстегивать брюки и мять мою грудь.