Он резко отстранился, неохотно останавливая себя.
Вытирая уголок губ, он продолжал смотреть мне в глаза, словно разорвать зрительный контакт ему было так же тяжело, как и мне.
— Я взял слишком много? — спросил он.
Я покачала головой.
— Как ты себя чувствуешь?
— Замечательно, — ответила я, не подумав. Окей, мне было совсем не замечательно. То есть, да, я была довольна и расплавлена, но едва ли это подходящий настрой, чтобы надрать задницы парочке Воскрешённых.
— Я старался, как мог, ангел.
— И я благодарна тебе за это, — мечтательно ответила я.
Из него вырвался тихий смешок.
Не выпуская моей руки, он подождал несколько минут, когда я верну себе способность ясно мыслить.
И как только в моей голове прояснилось, меня охватило любопытство и я не смогла удержаться от вопроса:
— Как тебе теперь удаётся прерваться с такой лёгкостью?
Это ведь уже не первый раз, когда он останавливает себя от того, чтобы опустошить меня. Насколько мне известно, если уж Воскрешённый начал пить кровь Воина, то оторваться ему почти невозможно. В наших жилах течёт особенная кровь — как у единорогов, — перед которой вампиры не могут устоять. А Доминик смог.
Он оторвал от меня взгляд и начал смотреть куда угодно, только не на меня.
— Мне не нравится то чувство, когда ты начинаешь терять сознание, поэтому я останавливаюсь. Всё просто.
— Чувство? — я подаюсь к нему. — Что за чувство?
Он наклонил голову в сторону, задумавшись.
— Словно из меня вытянули весь свет.
Это вмиг меня отрезвило.
Не помню, чтобы Доминик когда-нибудь говорил так со мной. И тем более обо мне. Я вновь взглянула на него, словно пытаясь выжечь в своей памяти каждую чёрточку.
— Правда?
Он неловко передёрнул плечами.
— Не придавай этому большое значение, ангел.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— И что будет, если я отвечу? — в его тёмных глазах не было прежней безмятежности. — Что бы это изменило?
— Я…
Я не знала, что сказать. Возможно, потому что у меня не было ответа.
— Вот тебе совет, ангел. Не открывай двери, ведущие туда, куда ты не хочешь идти.
— Ну, а может я хочу.
Его глаза вновь устремились на меня.
— Ты не знаешь, чего хочешь, — сказал он, хотя его тон уже был не так твёрд, как раньше.
Я хотела поспорить, но слова так и не прозвучали и наступившая тишина беспокоила меня.
Доминик был тих — слишком тих, — и хмурился на собственные мысли. Шестерёнки в его голове вращались, и это почти всегда было плохим знаком.
— Как думаешь, уже прошло достаточно времени? — спросила я, указывая на своё запястье, чтобы вернуть нас обоих в реальность. — Или стоит ещё подождать?
Он прищурил глаза, осматривая меня.
— Твои зрачки всё ещё расширены, и тебя шатает.
Чёрт.
— И сколько ещё ждать? — я уже не могла дождаться, когда это всё начнётся, чтобы свалить на хрен из этого ада.
Он не сразу ответил, сначала пригвоздив меня взглядом к месту.
— Думаю, тебе стоит выпить немного моей крови. Ты ничего не сможешь в таком состоянии, ангел. И уж точно не сможешь сражаться.
— Доминик, я же тебе уже говорила, что не хочу…
— Боюсь, я вынужден настаивать, — сказал он и укусил себя за запястье. — Пей, — приказал он тем самым голосом, который, как я уже знала, он использовал при внушении.
Он заплатит за это. Ох как заплатит.
Несмотря на то, что всё внутри меня кричало, чтобы я этого не делала, я взяла его руку и поднесла запястье ко рту. Прижавшись губами к его коже, я набрала полный рот его крови и затем проглотила. К моему удивлению, она не была ни солоноватой, ни с металлическим привкусом, ни как там обычно описывают мерзкий вкус крови. Это не было похоже ни на что из пробованного мной ранее. Бодрящая, потусторонняя, она была на вкус как… волшебство.
Мои ногти вонзились в его руку, когда я присосалась сильнее, пытаясь выпить как можно больше из этой крошечной ранки.
— Достаточно, ангел, — сказал он, попытавшись отнять руку.
Но я вцепилась сильнее. Стала пить быстрее.
— Ангел, — грозно повторил он. Но я услышала нервные нотки. Будто бы он боялся, что не сможет меня остановить. — Отпусти, — приказал он этим своим гипнотическим голосом, и я тут же прекратила. Совершенно против своей воли.
— Огогошечки, — моя кровь была вся будто наэлектризована и бурлила силой, которой я никогда раньше не испытывала.