Щёки мгновенно опалило жаром.
Габриэль, наблюдавший за нашей перепалкой, сощурил глаза, глядя на меня.
— У тебя всё хорошо?
— Ага. Да, — выдавила я, заметно взволнованная.
— Ты, кажется, покраснела.
Я сгорала от стыда.
— Всё в порядке. Просто хочу поскорее с этим разобраться.
Не знаю, вызвано ли это стрессом из-за последних событий или прекращением ночных визитов Доминика, но осознание, что Габриэль видит моё жалкое состояние, доводит меня до ручки.
— Не похоже, что ты в порядке, — возразил Трейс, склонившись надо мной и изучая моё лицо, перед тем, как присесть на одно колено и проверить мою температуру, как будто я девятилетка.
— Всё нормально, — настаивала я, оглядываясь вокруг. Раздражение внутри усиливалось с каждой секундой. Все взгляды были направлены на меня, и от этого мне становилось жарче, и я потела ещё больше. — Вы можете все перестать пялиться на меня? Я же сказала, что всё в порядке! Господи, вы никогда в жизни не были смущены?
— Спокойно, искусительница.
Габриэль покивал головой, а затем перевёл взгляд на Доминика, посмотрев на него с подозрением. Трейс так и не сводил с меня глаз. Не знаю, кто из них в эту самую секунду бесит меня сильнее.
— Может, тебе прилечь ненадолго?
— Нет, — проскрежетала я. — Я не хочу ложиться.
— Не лезь к ней, — сказал Доминик, сверля взглядом Трейса. — Не видишь, что ли, что действуешь ей на нервы?
— Ты ничего о ней не знаешь, — ответил Трейс, выпрямляясь… готовый броситься в бой.
— Уверяю тебя, — Доминик допил до дна и поставил бокал на стол, — я знаю о ней намного больше, чем ты когда-либо сможешь узнать, и даже так, как тебе узнать не дано.
Это стало последней каплей. Трейс пересёк комнату, накинувшись на Доминика, как взбешённый бык на красный цвет. Я успевала замечать только кулаки, летающие во всех направлениях, вместе с брызгами крови. Габриэль поспешил вмешаться, упирая ладони в их плечи в попытке развести дерущихся в разные стороны, но те безжалостно продолжали нападать.
Они оба жаждали этой драки, и ни один не давал Габриэлю встать между ними. Как ожившие мраморные статуи греческих богов, они колотили друг друга, пока в комнате не раздался хруст сломанной кости.
— Хватит! — заорала я, но вышло недостаточно громко. Или они просто не стали слушать. Страх и злость смешались в моей крови, пульс участился, всё громче стуча в ушах. Я в ужасе наблюдала за ними, и в то же время была в ярости, по абсолютно разным причинам, которые сама не до конца понимала.
У меня уже сил нет терпеть их непрекращающуюся вражду, постоянные стычки и вечное кровопролитие. Я достигла точки кипения.
Я закричала снова, на этот раз громче, чем когда-либо раньше, и как по сигналу, всё стекло в комнате разлетелось вдребезги, как конфетти.
Все трое припали вниз, накрывая головы, когда разбитые осколки дождём упали вниз.
Как только всё затихло, они выпрямились в полный рост. Габриэль тут же принялся сканировать комнату, пытаясь найти объяснение произошедшему, пока Доминик стряхивал крошечные осколки со своей рубашки.
А Трейс… Трейс просто уставился на меня с широко распахнутыми глазами и упавшей челюстью.
ГЛАВА 24. КРУГЛЫЕ ФИГУРКИ В КВАДРАТНЫЕ ОТВЕРСТИЯ
— Что это только что было? — спросил Габриэль, нервно оглядываясь по сторонам в поисках ответа. Он остановил взгляд на Трейсе, заметив, что тот смотрит прямо на меня.
— Я… — открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но не удалось выдавить ни звука. Я понятия не имею, что сейчас произошло.
Габриэль моргнул, будто бы пытаясь найти хоть какую-то логику в тех бредовых идеях, которые ему сейчас подкидывал мозг.
— Это… ты сделала?
Доминик вскинул голову, внезапно проявив интерес. Уже собираясь отшутиться, он вдруг заметил ужас на моём лице.
— Ангел?
Они все уставились на меня.
— Я… я не знаю, что произошло.
Мне хотелось сказать, что это была не я, чтобы они прекратили пялиться на меня, как будто я какой-то жуткий телекинетик, но сама была не до конца уверена, что я такое.
Мучительное молчание затянулось.
— Не надо на меня так смотреть!
Габриэль встряхнул головой, как бы выходя из оцепенения.
— Что-нибудь подобное уже происходило раньше? — спросил он, делая осторожный шаг по битому стеклу. Осколки захрустели под его подошвой, пока он подбирался ко мне.
Я хотела солгать, отрицая всё… Прибегнуть к единственному известному мне способу, чтобы отогнать это всё от себя. Но я не могла этого сделать. Я уже больше не та девчонка, какой была раньше. Жить под землёй из страха, что солнце может обжечь, — это не жизнь. Я отказываюсь возвращаться обратно.