Тяжесть легла на мои плечи, и я вздрогнула. Я так сосредоточилась на игре, что забыла о необходимости поддерживать беседу с Уэйдом. Я повернулась и обнаружила его руку, лежащую на мне. Я удивленно моргнула, шокированная его поступком.
— Ты, похоже, замерзла. Здесь очень холодно, — сказал он, бросив мне полуулыбку, которую, я уверена, оттачивал перед зеркалом.
— Мне не холодно, — возразила я и ждала, пока он уберет руку.
Он усмехнулся.
— Все нормально, я не против. Я могу поделиться теплом.
Громкий свисток с катка заставил меня снова обратить внимание на игру.
Маркус вырвался из захвата Андерсона и ринулся в драку. Он снял перчатки – это остановило матч. Его тренер кричал на него, все игровые действия прекратились. Судья стоял прямо перед ним, но Маркус даже не смотрел на него, пока тот его отчитывал.
Он смотрел на меня.
Снова прозвучал свисток.
— Черт, пять минут штрафа. Надеюсь, его не удалят с игры, — пробормотала Салли рядом со мной.
Внезапно атмосфера на льду накалилась. Снять перчатки для вратаря – это серьезное нарушение. Маркус начал спорить с судьей, но тут подошел Андерсон и что-то сказал ему. Судья кивнул, и напряжение спало. Маркус взял перчатки у Андерсона и кивнул в ответ.
— Пять минут на скамейке штрафников, но Беккет отбывает штраф за него, — пробормотал Билл.
Маркус вернулся к воротам, в то время как Беккет Андерсон направился на скамейку штрафников. Прозвучал свисток, и игра возобновилась.
Я вспомнила о руке Уэйда на моем плече. Фу. Быстро сбросила ее и сделала равнодушное лицо.
— Мне правда не холодно, — сказала я, задаваясь вопросом, почему, черт возьми, я должна извиняться за то, что не хочу его прикосновений, которых никогда не просила.
Не должна. Хватит оправдываться перед теми, кто этого не заслуживает. Хватит вообще оправдываться. Слова Маркуса, сказанные на днях, пронеслись в голове. Он был абсолютно прав.
— И, если честно, мне неприятно. Если я замерзну, то надену свитер, — сказала я Уэйду, заставив себя встретиться с ним взглядом.
— Ладно, как скажешь, — ответил Уэйд, явно раздраженный моим отказом.
Я кивнула и повернулась обратно к игре, чувствуя, как бешено стучит сердце. Это была мелочь, крошечное проявление твердости, но все равно было чертовски приятно.
20.Маркус
— Держи. — Беккет швырнул в меня пакет со льдом из ведра.
Я вовремя увернулся, и он пролетел мимо моего лица.
— Спасибо, придурок, — пробормотал я, все еще на адреналине после игры. После матчей всегда сложно остыть, но сегодня был какой-то особый уровень.
— Что с тобой? — Кейден сделал большой глоток из бутылки с водой.
Мы были в раздевалке, наполовину сняв экипировку, потные и вымотанные. Парни выплеснули свою энергию на льду и избавились от собственных демонов, но я был еще более взвинчен, чем до игры.
— Проигрывать как жалкие лузеры – не та причина, по которой я играю. Может, для тебя это нормально, — огрызнулся я на него. Я никогда не огрызался на друзей. Я был тем самым непринужденным парнем в компании довольно вспыльчивых ребят, и скрывал свою ярость и разочарование в мире с помощью юмора.
Но сегодня, когда Ари стояла на трибунах – красивая, словно картинка, в цветах «Геллионов», с невинной улыбкой, пока этот чертов профессор Казанова держал свои руки на ее плечах? Я взбесился.
Я опустился на скамейку и прижал пакет со льдом к распухшей руке.
— Ты остановил игру, Маркус. И, кажется, я знаю, кто был проблемой, — задумчиво произнес Беккет.
Я бросил на него мрачный взгляд.
— Почему бы тебе не делать свою гребаную работу и не защищать вратаря, Андерсон?
Он пожал плечами.
— Судя по сегодняшнему дню, мое время было бы лучше потратить на защиту другой команды.
— Ты жаждал крови, а это не в твоем стиле, по крайней мере, на льду, — добавил Ашер, прислонившись к шкафчику и наблюдая за мной прищуренным взглядом.
— Ну так, может, вы все попробуете отвлечься от собственных драм, наконец, поймете, что я не тот, за кого меня принимаете, и перестанете считать меня гребаным клоуном. — Я швырнул пакет со льдом вместе с экипировкой и направился в душ.
Горячая вода хлынула на меня, и я впервые за несколько часов сделал глубокий вдох. Какого хрена я творил? Кричал на друзей и сливал игру? В хоккее снять перчатки – это серьезный проступок, а я никогда не терял самообладания подобным образом. Я заставил себя сделать еще один долгий, глубокий вдох, втягивая влажный пар в легкие. Это был не я. Я не давал волю гневу и не чувствовал себя бессильным. Никто никогда не заставлял меня чувствовать подобное, кроме семьи… и теперь Ари. Она проникла мне под кожу. Черт возьми, она поселилась там. Пришло время внести ясность и познакомить мою девушку с правилами нашей маленькой игры. Мы можем играть столько, сколько она захочет, но никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.
Никто.
Охрана в «Ночной сове» состояла из сломанной камеры видеонаблюдения у входа и подростка, спящего на диване в холле. Мое лицо скрывал мотооциклетный шлем. Это была отличная и удобная маскировка. Я вошел в холл и заметил парня, крепко спящего в наушниках. Абсурд. Ари не могла оставаться здесь надолго. У них же недавно был взлом, и это их решение для безопасности постояльцев? Чертовы идиоты. С этим нужно было что-то делать.
Я прошел за стойку администратора, медленно поворачивая голову в поисках других камер. Одна мигала в углу над стойкой регистрации. Я сжал руки в черных кожаных перчатках, усмехаясь под шлемом, и помахал ей пальцами, прежде чем двинуться дальше.
За стойкой стоял самый древний компьютер из всех, что я когда-либо видел. Казалось, стоит мне шевельнуть мышкой, как все устройство рассыпется. Я сделал пару кликов. Логин и пароль были написаны на стикере, прилепленном к углу монитора. Отлично. Промах безопасности номер два. Кто-то должен был спалить эту дыру дотла, и, возможно, именно я буду тем, кто это сделает.
Я быстро нашел Ари в списке постояльцев. Сегодня их было всего трое.
Номер шесть. Я вышел из здания рецепции и направился вдоль темного ряда мотельных номеров и припаркованных машин. Старого корыта Ари нигде не было видно, значит, ее кто-то подвез. Так же, как утром ее подвез Билл из музыкального факультета.
Она была чертовски сложной. На фоне недавней ревности во мне вспыхнуло веселье. Как бы Ари ни старалась изобразить из себя примерную преподавательницу, добропорядочную горожанку… играть в игры у нее получалось очень даже неплохо. Я уважал это. Она была милой и доброй, но при этом умела быть жесткой, когда нужно, а под мешковатой, безвкусной одеждой прятался твердый характер. С каждым днём она становилась всё интереснее, и, честно говоря, я не мог оторвать от нее взгляд.
Я нашел ее комнату, в самом конце коридора. Идеально.
Присев на корточки у двери, я достал складной нож и принялся вскрывать паршивый замок. В шлеме это было не так-то просто, но к счастью, прямо над головой мигала лампочка, давая достаточно света, чтобы справиться с задачей. Замок щелкнул, и я осторожно приоткрыл дверь.
Внутри было темно и тихо. Либо она спала, либо еще не вернулась.
Я бесшумно вошел, после чего закрыл дверь. Снял шлем и поставил его на стол, окидывая комнату взглядом.
Удовлетворение накрыло меня, как только я увидел Ари. Она крепко спала, лежа на спине, а ее волосы раскинулись по подушке. Если прислушаться, можно было уловить тихое дыхание, наполнявшее комнату, и всё вокруг пахло ею.