Это было странное и новое чувство. Уверенность, о необходимости которой я и не подозревала. Новые ощущения, пугающие и драгоценные, нахлынули на меня. Маркус лизал, кусал и водил языком вокруг клитора, пока его пальцы двигались во мне. Я была такой мокрой, что слышала их каждый скользкий толчок.
Оргазм накрыл меня стремительно, и пистолет с глухим стуком упал на ковер. Маркус закинул мои колени себе на плечи, обхватил бедра рукой – и принялся безжалостно поглощать меня.
Я закричала его имя, когда кончила, заливая соками его лицо и собственные ноги. Я все еще содрогалась в оргазме, когда он стянул джинсы и боксеры и вошел в меня. Одетый, он прижал меня к кровати, голую, мокрую и все еще содрогающуюся в экстазе.
Когда он оказался внутри, мир перестал вращаться.
Он заполнил пустоту, согревая меня изнутри. Его ладони легли мне на лицо, и Маркус поцеловал меня, погружаясь до конца, так что его яйца упирались в мою задницу. Его длинный толстый член растягивал меня, вонзаясь так глубоко, что должно было быть больно. И было бы больно, если бы это был кто-то другой, но Маркус был на другом уровне. Он делал мое тело эластичным и податливым. Мужчина, который превращал мое сопротивление, дисциплину и все чертовы благие намерения в мягкую глину, податливую в его искусных руках.
— Ты не надел презерватив? — выдохнула я, опасно близкая к тому, чтобы снова сорваться и кончить унизительно быстро.
— Я чист, профессор. Я никогда не трахаюсь без презерватива и мы сдаем анализы на всё подряд каждый сезон, спасибо тренеру.
— Ты сейчас трахаешься без презерватива! — воскликнула я, пальцы ног свело, когда его член задел что-то глубоко внутри, и по всему телу разлился жар.
— Ага, но это другое, — Маркус расплылся в улыбке, от которой мое сердце пропустило удар. — Это ты.
Его слова вызвали бурю бабочек в животе.
Соберись, Ари!
— Тебе повезло, что у меня есть имплант, — выдохнула я.
— Не спрашивал, — прорычал Маркус, меняя угол, и меня пронзила новая волна удовольствия.
Клитор был так чувствителен после оргазма от его языка, что каждый раз, когда его тазовые кости упирались в меня, я была готова кончить снова. Я была словно неразорвавшийся фейерверк рядом с горящей спичкой.
— Но ты наверняка задумывался, — услышала я собственный голос. — Теперь тебе не о чем беспокоиться.
— Я не беспокоился и не буду, — пробормотал он, целуя мою шею. Его язык скользнул вверх, и он прикусил мое ухо. — Я буду кончать в тебя до тех пор, пока ты не начнешь пахнуть мной, и ты не смоешь меня... Я узнаю, если ты это сделаешь, — прошептал он.
С этим грязным намеком он отпустил ухо и поцеловал меня. Наши языки переплелись. Он вошел глубоко, одновременно задевая клитор и попадая в то место внутри, от которого у меня темнело в глазах. Моя киска сжалась вокруг него, и я напряглась всем телом. А затем кончила, с его именем на губах и его членом глубоко внутри, а Маркус последовал за мной.
— Да, блядь! Я кончаю! — прорычал он.
Его сперма была горячей, влажной и скользкой, и чертовски приятной.
Он продолжал двигаться во мне на протяжении своей разрядки, продлевая мой оргазм и оставаясь твердым все это время, как будто мог перевернуть меня и трахнуть снова. Возможно, так и было. Ему было двадцать лет, спортсмен в расцвете сил… Он был машиной, а я – мишенью, на которую он нацелился. Это не должно было меня заводить… но заводило, и я не могла это отрицать.
Он опустился рядом, наши ноги все еще переплетались, и притянул меня к своей груди. Холод кожи его куртки контрастировал с моим разгоряченным лицом.
Его голос был хриплым, когда он заговорил:
— Где сумка, Ари? — Он обнимал меня так бережно, словно я была чем-то драгоценным.
Я с трудом сглотнула.
— Скажу, когда пообещаешь держаться подальше. Я твоя преподавательница…
— Всего на несколько месяцев, — прервал меня Маркус. — Ты же знаешь это, да? Семестр скоро закончится.
Я вздохнула. Динамика отношений «профессор-студент» была лишь одной из причин, по которой этот парень был для меня под запретом. Другая причина, возможно, более веская… заключалась в том, что я не могла никому доверять, и особенно тому, кто заставлял мое сердце биться так сильно. Когда начинаешь о ком-то заботиться, ты даешь ему власть над собой… а эта власть может обернуться адской болью.
— Это не имеет значения. Теперь все кончено. Прости, если я ввела тебя в заблуждение, если создала неверное впечатление...
Его руки резко сжали меня.
— Хватит болтать. Ты меня злишь. — Его тон был мрачным. Но в следующую секунду он ослабил хватку, снова обнимая меня с нежностью. — Ты прячешься за правилами и моральным негодованием, потому что тогда не придется признавать, что тебе это нравится так же сильно, как и мне. — Его голос прозвучал мягче, чем я когда-либо слышала.
У меня не было шанса ответить, так как его телефон снова зазвонил.
— Ублюдки, — проворчал он и поднялся.
Я перебралась на холодную сторону кровати. Маркус ответил. Он слушал всего секунду, всё его тело напряглось, а потом он повернулся ко мне, продолжая держать телефон у уха. Его взгляд встретился с моим, он кивнул и что-то сказал собеседнику, так тихо, что я не расслышала ни слова. Маркус поднял шлем, не отрываясь от разговора, в его глазах читалось беспокойство. Впервые за все время с его лица исчезла игривость. Это выглядело как-то неестественно. Он наклонился, поднял пистолет с пола и заткнул его за пояс с уверенностью, которая говорила, что парень держит оружие в руках не впервые. Он натянул футболку на рукоятку пистолета, чтобы скрыть его. Затем наклонился, свободной рукой обхватил мою голову и притянул мое лицо к своему. Его поцелуй был грубым и властным, не допускающим возражений. И закончился слишком быстро.
Маркус отстранился.
— Уже еду, — сказал он в трубку.
И прежде чем я успела спросить, что произошло, он развернулся и вышел.
22.Арианна
Следующий день прошел без происшествий, и я только ждала, когда он наконец закончится. После обеда у меня был лекция Маркуса. Я сидела за столом в столовой вместе с Биллом, Уэйдом, Салли и Кенной, пытаясь поддерживать разговор, хотя мысли то и дело ускользали к прошлой ночи и к тому, что заставило исчезнуть с лица Маркуса его привычную ухмылку.
— Ты слышала? Когда ты станешь знаменитой, я хочу быть твоим агентом. Тогда я уеду из Хэйд-Харбора, брошу вас всех и больше ни разу о вас не вспомню.
Пинок локтем в бок дал понять, что друзья обращаются именно ко мне.
— Простите, что? Кто станет знаменитой?
Салли улыбнулась.
— Ты! Если переедешь в Лос-Анджелес, пусти меня жить в гостевом домике у бассейна.
Я уставилась на нее в полном недоумении.
— Ей не обязательно ехать в Лос-Анджелес, чтобы стать известным музыкантом. Она может жить в Нью-Йорке, — возразила Кенна.
Она запихнула в рот картофель фри, а когда я вопросительно наклонила голову, кивнула в сторону Билла.
— Он записал твое вчерашнее выступление и выложил на сайт университета... Оно взорвало интернет. Ты стала сенсацией.
Холодный страх медленно охватил меня. Я протянула руку и взяла телефон у Салли.
— Думал, это вдохновит некоторых наших ленивых студентов заниматься усерднее. Я и представить не мог, что оно наберет такую популярность! — Билл улыбнулся мне. — Но наслаждайся, ты это заслужила.
Я включила видео. На нем я сидела за роялем, а надо мной склонился Маркус, делая вид, что листает ноты. Остальное было скрыто. Потом зазвучала музыка. Я проверила количество просмотров. Оно уже приближалось к миллиону.
Я открыла комментарии и напряглась.
Эта женщина – настоящая звезда, где она пряталась всё это время?
Она потрясающая! Я хочу целый альбом с ее музыкой.
А потом я увидела то, чего боялась больше всего.
Эй, клянусь, я знаю эту женщину! Она похожа на Арианну Спенсер – в выпускном классе все говорили, что ее ждет большое будущее, но потом она будто исчезла с лица земли. Похоже, теперь она преподает.