Я провела пальцем по грубой повязке, думая о том, как ему накладывали каждый шов, и новая волна тревоги накрыла меня с головой. Я ненавидела больницы и отделения скорой помощи. Я ненавидела запах антисептика и внезапный громкий голос из динамиков, вызывающий врача. В моей памяти пряталось слишком много болезненных воспоминаний, и я была слишком труслива, чтобы снова встретиться с ними.
— Прости, что не пришла в больницу. Я... я ненавижу запах там, свет… — Я сделала глубокий вдох. Мне стало плохо от одной только мысли. — Я не выношу всего этого.
Маркус изучающе посмотрел на меня, затем склонил голову в маске набок.
— Почему?
Я проглотила правду, которая никому не принесла бы пользы и лишь заставила бы меня звучать как жертва, и пожала плечами.
— Не люблю вид крови, никогда не любила.
Он помолчал мгновение.
— Ты лжешь мне, именинница. Причина есть, но ты не хочешь говорить мне. Это ранит мои чувства, но не волнуйся, есть способ, как ты можешь загладить вину.
— Есть? — переспросила я.
Он кивнул, белый круг его маски дразняще смотрел на меня.
— Есть. Вместо того чтобы целовать мою руку, ты можешь поцеловать кое-где еще… если, конечно, не струсишь. Не приближаться к тебе – это пытка. Облегчи мои чертовы страдания, если тебе правда жаль.
Он отступил на шаг и опустил взгляд. Жар ударил мне прямо в живот, обжигающий и томный. Я тоже посмотрела вниз и увидела его член, уже твердый и толстый, упирающийся в джинсы.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловала твой член? — спросила я, чувствуя, как пылают щеки.
Черт возьми, я не была краснеющей девственницей, но Маркус заставлял меня чувствовать себя такой. Его уверенности не было равных – как в спальне, так и вне ее. Одним лишь знающим взглядом он мог заставить меня ерзать.
Он наклонил голову в маске.
— Я хочу, чтобы ты опустилась передо мной на колени и загладила свою ложь, заглотив мой член так глубоко, как только сможешь, а потом выпила всю мою сперму, как будто скучала по мне так же сильно, как я по тебе.
Маркус прислонился бедром к бильярдному столу, оставляя мне место перед собой. Я облизнула губы, рот пересох при мысли о том, чтобы принять его всего. Он был огромен. Мне бы ни за что не удалось взять больше половины, но по какой-то причине я хотела попробовать.
Я хотела заставить его умолять и задыхаться, как это делала я. Хотела, чтобы он отчаянно жаждал моего прикосновения, был нуждающимся и беспомощным, как всегда была я рядом с ним.
— Тогда приготовься, — мой голос прозвучал хрипло и низко.
Я потянулась и расстегнула его ремень. Он замер. Я расстегнула пуговицу и ширинку, стянула с него брюки, а затем засунула руку в его боксеры, вытаскивая член. Мне удалось лишь наполовину обхватить твердую длину.
— Я проглочу всё до последней капли, — сказала я и тут же смутилась от своей первой попытки говорить непристойности.
Но смущение испарилось, когда Маркус застонал, одной рукой обхватив мое лицо, а другой отодвинув маску.
— Никаких уловок, детка... Не пытайся заставить меня кончить в твою руку из-за одних слов, это запрещено. Я хочу наполнить твой живот спермой и жить внутри тебя – так же, как ты поселилась внутри меня, — пробормотал он, крепко сжимая мой подбородок и запрокидывая мою голову так, чтобы я смотрела прямо в его глаза.
Наконец увидеть его лицо было похоже на возвращение домой. Ощущение безопасности, принадлежности, которое я никогда нигде не чувствовала. Я слышала выражение о том, что дом может быть человеком, а не местом, но всегда думала, что это относится к эмоционально стабильным, полноценным людям, которые не пытаются скрыться от каждого живого существа на планете, не пытаются быть невидимыми в каждой комнате, куда заходят. Не ко мне. Никогда ко мне.
До него.
Он жадно поцеловал меня, пока я не начала задыхаться. Я оттолкнула его и крепче сжала твердый член, из которого сочился предэякулят.
— Эй, в этот раз всё контролирую я, помнишь? — прошептала я, с трудом переводя дыхание.
На его губах дрогнула ухмылка.
— Так что веди себя хорошо, мистер Бэйли, а не то всю неделю будешь приходить ко мне на дополнительные занятия, — продолжила я, наслаждаясь порочной улыбкой, которая появилась на лице Маркуса, когда я его отчитала.
— С нетерпением жду, профессор, — прорычал он.— Черт, ты даже не представляешь, какая ты сексуальная, красавица.
Я издала глубокий стон, несколько раз провела рукой по всей его длине, а затем медленно опустилась на колени, глядя на Маркуса снизу вверх. Его внимание было приковано к моему лицу.
— Надень маску... мне нравится, — тихо призналась я.
Черт, это было неловко, да? Непрошеные слова сами вырвались. Сначала я нарушаю правила, занимаясь сексом с одним из своих студентов, а теперь раскрываю самые темные фантазии, которых у меня даже не было до встречи с Маркусом. Но затем он ухмыльнулся, и мое смущение рассеялось, как дым, перед его явным одобрением.
— Да, профессор. Как скажете, — сказал он, в его глазах плясало удовольствие от моей просьбы.
Маркус Бэйли любил играть в игры, и черт возьми, как же это было приятно быть той, с кем он хотел играть.
Он поправил маску. Я поцеловала кончик его члена. Он дернулся под моими губами, одновременно бархатисто-мягкий и твердый, как камень. Я открыла рот и обвела языком головку. На вкус он был слегка солоноватым. Мне это совсем не мешало. В этом мужчине не было ничего, что могло бы оттолкнуть меня.
Маркус застонал, когда я обвила языком его кончик, дразня щель, и снова – когда опустила рот ниже.
Он был большим. Я не смогла заглотить его слишком глубоко и была вынуждена остановиться. Отстранившись, я подняла взгляд и увидела, что темные прорези для глаз были устремлены на меня, а его рука лежала на моей голове.
Я снова скользнула ртом вниз, на этот раз не отводя глаз от маски так долго, как только могла, пока не наклонила голову ниже, пытаясь принять его глубже.
Я двигалась на нем, неумело сосала и ласкала, используя руки, когда могла. Я не была мастером минета и всегда чувствовала себя неуверенно на коленях.
— Ты понимаешь, как ты меня разрушаешь? Ты хоть представляешь?
Голос Маркуса звучал приглушенно через маску, но оставался таким же глубоким и сексуальным, как всегда. Он крепче сжал мою голову и шагнул ближе, чтобы глубже скользнуть членом в мое горло. На секунду я запаниковала, но потом поняла, что могу расслабиться и принять его. Он тихо выругался, трахая мой рот; моя голова оставалась неподвижной в его нежной, но твердой хватке.
Слюна стекала по подбородку, и, хотя это должно было казаться унизительным, на самом деле, я лишь сильнее завелась. То, как он использовал мое лицо и раздвигал мои границы, чертовски возбуждало. Я доверяла ему. Он ускорил темп, вгоняя член в мой податливый рот глубже, а его рука скользнула к затылку и сжала мои волосы. Я знала, что Маркус не причинит мне боли.
Он отстранился, мои губы оставались широко раскрытыми и мокрыми, а дыхание срывалось учащенными вздохами. Затем он поднял меня, будто я была невесомой, сдвинул свою маску и грубо поцеловал, переплетая язык с моим.
— Я хочу кончить в тебя, именинница, чтобы моя сперма вытекала из тебя несколько дней. Чтобы ты, черт возьми, не смогла забыть меня, пока я буду вести себя прилично и сохранять дистанцию.
Мы оказались на диване быстрее, чем я успела перевести дыхание и ответить что-то. Маркус сел, а я осталась стоять между его ног. Он стянул с меня леггинсы и нетерпеливо сдернул их с одной ноги, оставив болтаться на другой.
Усадив меня верхом на себя, он взял влажный член в руку, отодвинул мои трусики и провел им по моей щели, когда я устроилась у него на коленях. А затем начал входить, направляя меня вниз. Я опускалась медленно, насаживаясь на твердую длину, и когда наконец приняла его полностью, он прижал меня к своей груди и крепко обнял. Я была наполнена и окружена им, и… довольна. Это было удовлетворение, которого я никогда прежде не знала.