Каким-то образом я добрался до больницы невредимым. Я ворвался внутрь и поднялся на этаж, где лежал Коул. У двери скопилось море кожи – братья из МК пришли проверить своего президента. Парни расступились, когда я прошел между ними. Они не относились бы ко мне с таким уважением, если бы знали, что это всё моя вина.
Я замер у палаты Коула, боясь войти внутрь. Затем дверь открылась, лишая меня выбора.
— Ты здесь. Твой брат спрашивал о тебе, — сказал Гейдж, улыбаясь во весь рот. Он отступил и пропустил меня в комнату.
Стоило мне войти, как глаза Коула встретились с моими. То, что так долго сжимало мои внутренности и держало на грани, расслабилось.
Он был в порядке. С ним все будет хорошо.
— Смотрите, кто наконец появился, — сказал Коул, его голос был глубже и грубее, чем обычно.
Мэддокс встал. Я подошел, и он хлопнул меня по плечу, когда я проходил мимо. Затем закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с Коулом.
— Ну? Я чуть не умер, и ты даже не обнимешь меня? — хрипло спросил Коул.
Я наклонился и обнял его, как можно осторожнее.
Он не пах собой. Коул всегда приносил с собой запах кожи и сосен. Теперь же стерильный запах антисептика ударил мне в нос, как пощечина.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто отрубился на самый длинный сон в своей жизни, — пробормотал он и откинулся на подушку. — Бывало и хуже.
Я покачал головой.
— Нет, не бывало. Тебе пришлось делать операцию.
Коул фыркнул.
— Да брось, всего лишь сотрясение.
— Коул, — выпалил я. — У меня нет сумки.
Вот и всё. Я сказал это.
Коул пристально посмотрел на меня.
— Я слышал. У кого она?
Я даже не раздумывал, прежде чем ответить. Плевать, использовала ли меня Ари, я не собирался сдавать ее «Гончим».
— Это неважно. Виноват я. Это моя ответственность. — Я поднял подбородок. — И я приму любое твое решение.
Коул все еще внимательно меня изучал.
— То есть?
Я шумно выдохнул. Тот хаос, кружащийся в моей груди без выхода, стих; я понял, что закончил бороться с судьбой. Я был Бэйли, в моих жилах текла кровь Бэйли. Я пытался изо всех сил и так долго, как мог, быть кем-то другим, но всё всегда сводилось к этому.
— Если ты хочешь, чтобы я вытащил отца, я сделаю это. Если хочешь, чтобы я больше помогал с «Гончими», я здесь. — Я положил руку на руку брата.
Он все еще был очень бледным, но его татуировки резко контрастировали с белоснежными простынями.
— У кого деньги, Маркус? — спросил Коул, его тон был твердым. Он не бросал нерешенные вопросы. Ему нужно было знать больше.
— Может, мне стоит забыть о попытках быть кем-то другим и быть тем, кем мне суждено, — сказал я. — Ты забудешь о сумке, если я отброшу свои несбыточные мечты?
Рука Коула сжала мою, на удивление сильно.
— Где деньги, Маркус?
— Я потратил их. — Мой тон был окончательным.
— Ты потратил их? Так ты хочешь обыграть это? — тихо спросил Коул.
— Это правда. Виноват я. Вини меня.
Коул смотрел на меня так долго и пристально, что казалось, будто он видит мою душу.
Затем он вздохнул и отпустил мою руку.
— Какой же, блядь, бардак.
— Я всё компенсирую, — сказал я. — Если ты хочешь, чтобы я присоединился к клубу, я сделаю это. Честно говоря, я устал бороться. — Коул нахмурился. — Как там папа всегда говорил? «Вода всегда находит свой уровень». Это мой уровень. Я вступлю в ряды «Гончих» и буду прикрывать тебя. Ты мой брат. Ты всё, что у меня есть в этом мире.
Меня пронзила боль от жестокой честности этих слов. У моих друзей были любимые девушки и яркое, светлое будущее. Ари... Ари теперь будет ненавидеть меня за саморазрушительный трюк с презентацией. Родителям никогда не было дела до меня. Был только Коул.
И единственный человек, который когда-либо действительно заботился обо мне.
— Вставай. Попроси принести документы на выписку. Я еду домой, — вздохнул Коул.
— Что? Нет, ты не можешь. Тебе нужно остаться здесь.
— Маркус, ты хочешь быть Гончим? Первое, что тебе нужно запомнить: мое слово – закон. Принеси документы, — рявкнул Коул.
— Да, босс, — пробормотал я и пошел искать медсестру.
37.Арианна
Я не помнила, как прошел остаток дня. Он пролетел в отвратительном тумане. Как только группа Маркуса ушла, я поняла, что слухи о фотографиях распространятся по кампусу, вероятно, уже к концу дня.
Я сидела в пустой аудитории и смотрела на лес за территорией кампуса.
Всё развалилось так, как я и предсказывала, когда появился Дейл; было глупо думать иначе.
Я снова и снова прокручивала в голове слова Маркуса. Он знал мое настоящее имя – значит, познакомился с Дейлом. Ничего удивительного: мой брат был мстительным типом, и всегда искал способ разрушить мою жизнь, даже отступая. Но Маркус сказал, что я использовала его? О чем он вообще говорил?
Я проверила телефон. Ничего. Я звонила и писала ему около двадцати раз, но ответа не получила. Он не хотел разговаривать со мной. Мое внимание переключилось на стол. Там лежала связка ключей – ключ от машины и от номера в «Ночной сове», а также мой ключ от камеры хранения на автовокзале.
Как только мой взгляд упал на последний, я поняла.
Нет. Нет. Нет.
Я вскочила, схватила связку и бросилась к двери.
Десять минут спустя я припарковалась у автовокзала и вбежала внутрь.
Вокруг зоны камер хранения была полицейская лента. У меня упало сердце. Мимо прошел сотрудник, и я подлетела к нему, напугав.
— Что здесь произошло? — торопливо спросила я.
— Какой-то псих взломал один из шкафчиков поздно ночью, когда никого не было.
— Он попал на камеры видеонаблюдения? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
Сотрудник покачал головой.
— Камеры вечно ломаются.
Я отошла от него, паника и отчаяние подступили к горлу. Я направилась к дверям, вышла из прохлады кондиционера на дождливую улицу, запрокинула голову и закричала. Я не могла сдерживаться ни секунды дольше.
Я кричала до хрипоты в горле. Это длилось недолго, но в этом крике было всё: каждая капля страха, гнева и разочарования тем, как сложилась моя новая жизнь. К счастью, переулок за автовокзалом был пуст, так что никто не стал свидетелем моего срыва.
Дейл украл деньги Маркуса. Очевидно, он следил за мной, наблюдал, где я собираюсь достать деньги, и я сама всё упростила: вынула сумку из ячейки, а потом снова спрятала. Он забрал деньги Маркуса, и Коул поплатился за это. Коул Бэйли лежал в больнице – и всё из-за той сумки.
Неудивительно, что он меня ненавидел. Я тоже себя ненавидела. Чувство вины навалилось на меня так сильно, что я не могла дышать. Маркус явно думал, что я отдала деньги Дейлу добровольно. Одна только мысль об этом была невыносима.
Я села в машину и поехала обратно в кампус. Общежитие «Геллионов» было как всегда полно людей; я поднялась к квартире, где ночевала на прошлой неделе – казалось, это было целую вечность назад. Мне было плевать, кто меня видит и что думает. Беспокоиться о том, что люди узнают о нас, теперь казалось бессмысленным.
Я постучала в дверь и стала ждать. Когда я уже начала думать, что дома никого нет, дверь открылась.
Ашер Мартино уставился на меня, его темные черты лица напряглись, когда он увидел, кто стоит перед ним.
— Маркус здесь? — спросила я, когда он не отреагировал.
— Нет, — сказал Ашер и начал закрывать дверь.
Я сунула ногу в щель, чтобы остановить ее, и оттолкнула обратно.
Мартино смотрел на меня с приподнятой бровью.
— Где он? — спросила я.
— При всем уважении, профессор, почему я должен говорить Вам? — спросил он, его голос был полон угрозы.
Я сглотнула ком разочарования и стыда в горле.
— Потому что мне нужно поговорить с ним, это важно.
— Если только Вы не можете вернуть его брату здоровый мозг или наколдовать сто тысяч, я не думаю, что это так важно. А теперь убирайтесь отсюда, — жестко сказал он и захлопнул дверь.