Я смотрела на его пальцы, больше всего на свете желая взять их в свои, но не могла. Потому что любовь ко мне стоила ему слишком дорого. Возможно, всего его будущего. Я должна была исправить это. Маркус был рожден для хоккея. Я не могла позволить ему пойти по стопам отца и брата. Не могла.
Я не взяла его руку. Блеск боли в его глазах был почти невыносимым.
— Ари...
— Так будет лучше. У тебя впереди вся жизнь. Хоккей и все твои мечты. Я хочу, чтобы они сбылись.
— А ты? А как же твои мечты? Я в них совсем не присутствую?
Ты – все мои мечты. Но я не могла сказать этих слов парню, который рискнул всем ради меня. Это было бы несправедливо.
— Ты разобрался с монстром под моей кроватью и сделал меня счастливой, впервые в моей жизни. Ты уже подарил мне мечту, и я никогда этого не забуду.
Я снова отступила, изо всех сил стараясь не заплакать. Почему это было так душераздирающе грустно? Маркус был в безопасности, деньги вернули, с Дейлом разобрались. Коул оправлялся после травмы. Я должна была радоваться, но чувствовала лишь горечь.
— Так что, ты отпускаешь меня ради моего же блага? — спросил Маркус, глядя на меня с такой напряженностью, которую я не могла выдержать.
— Мне следовало сделать это с самого начала. Это правильно. Ты встретишь кого-то своего возраста…
— Пощади меня, красавица. Мне не нужна ободряющая речь.
Мышца на его челюсти дернулась, он отвернулся и потер затылок, а когда повернулся обратно, в его глазах был холод, который разбил мне сердце. Это было к лучшему, так было правильно, но почему тогда я чувствовала невероятную боль?
— Маркус! Поехали. Нужно вернуть деньги Коулу, — крикнул Гейдж.
Маркус повернулся ко мне.
— Полагаю, ты не хочешь ехать со мной?
— Я поеду с Салли. Нам нужно отвезти Клэр и Лулу домой.
Слава Богу, всё произошло в нескольких часах езды к северу от места, где они поселились. Появление «Гончих» в городе точно не осталось бы незамеченным.
Маркус коротко кивнул.
— Тогда, думаю, увидимся в Хэйд-Харборе.
— Увидимся, — ответила я.
Он пошел к своему мотоциклу, а я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня что-то разрывается.
42.Маркус
— Знаешь, в чем разница между животными и людьми, Маркус? — голос отца был таким же ясным, как и голубое небо в тот день в лесу, когда ушла мать.
— Нет. — Я был угрюмым и замкнутым, поскольку так и не сумел впечатлить отца на стрельбище.
— Животные не убивают ради забавы. Они не причиняют боль ради удовольствия. Все их действия целенаправленны и обусловлены инстинктами. Если что-то представляет угрозу, они охотятся, атакуют и убивают, или умирают в попытке. Нам всем есть чему поучиться у животного мира.
Я редко признавал, что мой отец прав в чем-либо, но сегодня, когда я съехал на мотоцикле с дороги к точке на карте, которую Гейдж отметил для меня, я готов был сделать исключение.
Я усвоил урок животного мира, пап. Сегодня я навсегда устраню угрозу, которую представляет для Ари ее брат.
За последние несколько месяцев я успел побывать в более чем достаточном количестве передряг и опасных ситуаций; черт, последней из них стало попадание в адский бордель у границы во время спасательной миссии, где то, что оставалось от моей веры в человечество, было окончательно потеряно.
Хотя изначально ее было не так уж и много.
Мэддокс и Гейдж держали Дейла в лодочном сарае у реки. Место выглядело заброшенным, в причале не было ни одной лодки.
Я пробрался внутрь.
Там меня уже ждал мужчина. Он обливался потом и дико озирался на своих охранников, а его рот беззвучно двигался за носовым платком, завязанным так туго, что его щеки почти посинели.
— Остальное оставили тебе, Маркус, — с кровожадной улыбкой сказал Гейдж.
Он с нетерпением ждал мести, или, по крайней мере, возможности увидеть ее. Мэддокс был более сдержан.
Пол под креслом Дейла, скользкий и темный, блестел от крови.
Мэддокс бесстрастно прислонился к стене. Он кивнул мне. Я снял отцовскую жилетку и, честно говоря, почувствовал облегчение. Деньги возвращены, Ари скоро будет отомщена, поэтому больше не было причин лгать.
Жилетка давила на меня тяжким грузом. Я был рад избавиться от нее, пусть и временно. Я не хотел быть Гончим. Нет ничего, чего я бы желал меньше, чем быть вдали от Ари.
Но я дал парням слово. Всё это произошло только потому, что я согласился стать одним из них. Я не мог отступить после того, как с их помощью покончил с Дейлом.
Это было бы неспортивно.
— Ты так быстро сбежал из бара той ночью. Я почти обиделся, — насмешливо сказал я Дейлу.
Он что-то промычал за кляпом.
Я сел на ржавый металлический стул перед ним, достал из ножен на бедре охотничий нож, который принес с собой, и стал вертеть его между пальцами.
Взгляд Дейла застыл на лезвии.
— Прости, ты что-то сказал? — поинтересовался я и небрежным, резким движением разрезал одну сторону кляпа – и лицо Дейла заодно.
Он задохнулся и закашлялся, жадно глотая воздух. Если ублюдок не будет осторожен, он потеряет сознание и испортит всё веселье.
— Я не знаю, в чем вообще дело, мужик! Я просто частный сыщик, клянусь! Приехал забрать пропавшие деньги. Если я взял не те – прошу прощения, — выпалил Дейл.
Я помахал пальцем перед его лицом.
— Нет, нет. Твои извинения ничего не значат. Разве ты не понял? Я не судья и не присяжные... судья уже едет домой, целая и невредимая, с твоей женой и ребенком.
Формально я сказал Клэр, жене Дейла, что она уже вдова, но только потому, что не хотел торопить события с домашним тираном. Это была правда – она вдова, или станет ею к утру. У меня было предчувствие, что старина Дейл не дотянет даже до рассвета.
— Я всего лишь палач, — наклонился я и прошептал Дейлу мягким, дразнящим тоном.
Он задрожал, его глаза закатились.
— Я сказал твоей милой жене, что она вдова... и я намерен сдержать слово. Так что знай: ничто из того, что ты скажешь, сделаешь, пообещаешь, не поможет. Твои мольбы, слезы или обоссанные штаны не изменят исход. Я не только не испытываю к тебе жалости, но и с нетерпением жду возможности изувечить тебя, ты понимаешь?
Дейл снова сосредоточился на мне, его лицо стало еще бледнее, чем прежде.
— И чтобы прояснить всё, у твоей сестры, бывшей жены и дочери будет прекрасная жизнь после твоей смерти. Я позабочусь об этом. Они забудут, что ты когда-либо существовал.
Я покрутил нож, взял руку Дейла и аккуратно вставил лезвие между его пальцами, поочередно вдавливая острие глубоко в суставы, пока он кричал. Ари никогда не говорила мне, но по тому, как она временами неосознанно разминала и массировала руки, я подозревал, что они были травмированы в прошлом. Сегодня я возмещу ей каждую секунду, проведенную в боли.
— Просто чтобы ты знал, твоя сестра будет наслаждаться жизнью. Она станет уважаемым композитором, любимым профессором, сокровищем Хэйд-Харбора. Ей никогда не придется бояться за деньги или безопасность. У нее будут друзья, свои дети. Ничто не будет для нее недостижимо.
Закончив с пальцами, я перевернул нож и вонзил его в тыльную сторону ладони Дейла, пригвоздив ее к его бедру. Он закричал.
Я прижал его к себе, обхватил рукой затылок и тихо шикнул.
— Не теряй сознаний, милый. Мы только начинаем. Так вот, мне довелось увидеть твои труды на моей девушке, и, поверь, это произвело впечатление. Думаю, мы воссоздадим их, только умножим на десять, как тебе идея? Гейдж, у тебя есть сигареты?
Гейдж кивнул и бросил мне пачку. Внутри была зажигалка, готовая к использованию.