Главным же была всепоглощающая тревога: получится ли у меня? Работа в Университете Хэйд-Харбора казалась несбыточной мечтой. Да, пока я лишь слегка приоткрыла дверь в этот мир, но если все сложится – моя жизнь изменится навсегда.
Повсюду сновали студенты. Музыкальный факультет УХХ считался одним из самых престижных направлений, уступая лишь спортивному. Сюда приезжали изучать теорию музыки, сценическое мастерство и игру на инструментах со всех уголков страны. И теперь я стала частью всего этого. О большем я и мечтать не смела.
Я осторожно протиснулась сквозь толпу студентов, застрявших в коридоре прямо у моего кабинета. В этой толпе я ощущала себя маленькой. Ростом я никогда не выделялась, но в УХХ, где кругом бродили рослые спортсмены, и вовсе чувствовала себя букашкой.
— Простите, — пробормотала я в спину очередного студента. Я доставала ему лишь до плеч, что само по себе было немного унизительно, а в качестве стены этот парень годился куда лучше любой перегородки.
Стараясь никого не задеть, я проскользнула у него за спиной. Он как раз отвернулся от двери, увлеченно болтая с девушкой в форме группы поддержки.
Наконец я выбралась из толпы и вошла в аудиторию. Большинство студентов утренней группы уже расселись по местам. Я бросила им короткую улыбку, поспешила по центральному ряду и поставила сумку на стол, только тогда позволив себе первый глубокий вдох с момента пробуждения.
Я здесь. Всё в порядке. У меня всё под контролем. Вытерев вспотевшие ладони о юбку, я достала из сумки бутылку воды, подошла к кафедре и подавила дрожь. Я могла это сделать. Это был мой предмет, моя страсть, дело всей моей жизни. Я справлюсь, и никто не сможет мне помешать.
Я взглянула на часы. Студентам пора было рассаживаться и готовиться к началу лекции. Но опоздавшие у двери продолжали болтать. Здоровяк и его миниатюрная подружка-чирлидерша явно не спешили садиться.
Когда минута прошла, а они так и не двинулись с места, я решила, что это мой шанс проявить твердость. Поэтому зашагала по проходу к открытой двери.
— Занятие начинается. Вы входите или нет? — спросила я пару, положив руку на дверь, готовая захлопнуть ее перед их носом.
— Полегче, профессор, — произнес низкий голос.
Я замерла.
Время словно замедлилось, когда здоровяк развернулся ко мне. На нем была черная безрукавка и шорты, его темные волнистые волосы мокрыми прядями падали на загорелый лоб. Из рюкзака за спиной торчала хоккейная клюшка. Он выглядел как типичный спортсмен, а его голос был пугающе знакомым.
Медленно я подняла глаза на его лицо и ужас сковал мою грудь.
Я встретилась взглядом с парнем.
Маркус. Горячий бармен.
Студент? Нет, нет, нет. По спине пробежал ледяной страх.
Его взгляд упал на меня, в глазах мелькнул тот же шок, но тут же исчез, и он слегка склонил голову набок.
— Что Вы у меня спросили? Вхожу я или нет?
Глубокий голос звучал с такой насмешкой, что я молилась, чтобы никто больше этого не заметил.
Он шагнул ко мне и наклонился, приближая рот к моему уху:
— Я вхожу… я определенно вхожу.
Я дернулась назад и, дрожа, развернулась, почти побежав по лестнице вниз к лекторскому столу. Лицо горело, в груди сжалось так, что дышать стало почти невозможно.
Я добралась до кафедры и окинула взглядом аудиторию. Казалось, все знают, что я сделала. Подняв глаза, я заметила, что Маркус все еще не сел. Он стоял посреди прохода, где я его оставила. Когда наши взгляды встретились, он неспешно направился вперед. Может быть, сядет в конце, исчезнет из виду, и тогда я смогу забыть, что он здесь.
И о том, что я натворила.
Нет. Я никогда этого не забуду. Я переспала со студентом. Моя новая жизнь в Университете Хэйд-Харбора и в этом идиллическом городке закончилась, не успев начаться.
Слезы подступили к глазам, но я сморгнула их и взяла в руки лист со списком студентов, лежащий на кафедре. Затем дрожащим голосом начала перекличку. Его имя было одним из первых.
— Маркус Бэйли, — прохрипела я.
Маркус не торопился с ответом. Он медленно спустился по ступеням, источая уверенность, а потом направился к свободному месту прямо перед моим столом. Опустившись на сиденье, парень усмехнулся мне.
— Здесь.
Я оторвала взгляд от насмешливого блеска в его глазах и сосредоточилась на остальных студентах. Мне нужно было держать себя в руках. Любым способом. Сейчас я должна была провести занятие, а после уже могла бы устроить истерику.
Да, отличный план.
— Сегодня мы продолжим с того места, на котором вы остановились. Изучение классических форм, в частности сонат и их трансформации в более поздних эпохах, — сказала я дрожащим голосом.
Маркус поднял руку.
Проклятье.
— Да? — спросила я в его сторону, избегая встречаться с ним взглядом.
— А Вы не собираетесь представиться, профессор? Уверен, все горят желанием узнать, кто наш новый преподаватель.
Его глубокий протяжный голос вызвал у меня прилив смущения. Черт возьми, он был прав. Я так разволновалась, что даже не представилась.
Я натянула профессиональную улыбку и кивнула.
— Конечно, моя оплошность. Меня зовут миз6 Мур. Анна Мур.
— Миз Анна Мур. Анна? — громко повторил Маркус, казалось, позабавленный сменой имени.
Дерьмо. Я замерла в ожидании разоблачения, но он продолжил:
— Так «мисс» или «миссис»? Или это какой-то новомодный способ скрыть свое семейное положение?
Я рискнула взглянуть на него, и щеки разгорелись еще сильнее.
— О чем конкретно Вы спрашиваете, мистер Бэйли? — холодно осведомилась я, не отводя от него взгляда.
Он наклонился вперед, уперев локти в колени:
— Я спрашиваю, замужем ли Вы, профессор.
По аудитории прокатился тихий смех. Господи.
Я расправила плечи и сделала глубокий вдох. Нужно было срочно взять себя в руки.
— Эта информация не обязательна для успешного прохождения курса. Обещаю, на экзамене вопроса о моем семейном положении не будет, — я быстро улыбнулась ему, и в ответ аудитория снова засмеялась. — Еще вопросы?
Рука Маркуса снова взметнулась вверх. Твою ж мать.
— Да, мистер Бэйли?
— Какая у Вас квалификация для преподавания? Вы кажетесь слишком молодой для профессора, — протянул он.
Я глубоко вздохнула и кивнула.
— Да, я относительно молода, но не занимаю постоянную должность, так что во мне нет ничего необычного. Я окончила магистратуру в прошлом году и имею большой опыт выступлений…
Маркус достал проклятый телефон и наклонил голову:
— Никаких соцсетей? Вы что, серийная убийца в бегах?
По аудитории снова прокатился смех.
Убийца в бегах.
Убийца в бегах.
Он даже не представлял.
Я вцепилась пальцами в края кафедры и натянула на лицо еще одну вежливую улыбку.
— Думаю, что частная жизнь преподавателей никого не должна волновать. Просто знайте: музыка была смыслом моей жизни с тех пор, как я себя помню. Достаточно ли этого, чтобы учить Вас, мистер Бэйли?
Маркус ухмыльнулся.
— Думаю, зависит от предмета. Музыке – конечно. Учите меня, миз Мур.
Меня обдало жаром, за которым немедленно последовал стыд. Слишком свежи были воспоминания о той ночи и самоуверенном, остроумном бармене с хоккейной клюшкой, и они не вязались с образом студента, который сидел передо мной и откровенно дразнил.
— Спасибо, — я попыталась придать взгляду убийственную строгость.
Маркус лишь усмехнулся в ответ.
Махнув рукой на попытки прекратить его провокации, я начала лекцию:
— Итак, сонаты. Вы уже изучали Моцарта и Бетховена. Сегодня мы рассмотрим современные интерпретации. Начнем с Прокофьева. Разбейтесь на группы по четыре человека. Каждая группа проанализирует отдельную часть формы произведения.