Кто-то позади Маркуса окликнул его, приглашая в свою группу, и это отвлечение внимания стало облегчением, будто от моего лица наконец отвели ослепляющий прожектор.
Проверив, что все распределились, я начала обходить аудиторию, раздавая листы с заданием.
Подходить к группе Маркуса не хотелось категорически. Я попыталась сунуть бумагу на край стола, чтобы поскорее уйти, но Маркус молниеносно перехватил ее и поднял в воздух, фактически загнав меня в ловушку.
— Миз Мур, я не совсем понял задание. Не могли бы Вы объяснить?
Его голос звучал низко и насмешливо. Он явно получал от этого удовольствие.
— На листе все написано, — пробормотала я, отпуская бумагу, так что теперь ее держал только он.
Парень приподнял бровь, но я отошла, изо всех сил стараясь сохранить видимость спокойствия.
Остаток занятия студенты работали в группах, а я наблюдала. К концу пары мне почти удалось вернуть лицу нормальный цвет, и я объявила:
— Продолжим в следующий раз!
Студенты тут же сорвались с мест, запихивая книги в сумки. Я отошла в сторону, не решаясь встретиться взглядом с Маркусом. Последнее, чего мне хотелось – чтобы он подошел ко мне и вызвал ненужные подозрения.
Я стерла записи с доски и подождала, пока шум шагов, возня и голоса студентов стихнут. Дверь с грохотом захлопнулась, звук эхом прокатился по аудитории, и я обессиленно оперлась о край стола. Господи… ну и утро.
К счастью, сейчас у меня было «окно», и я могла наконец дать волю эмоциям. Я обернулась... и застыла.
Дверь закрылась, но один студент остался.
Маркус прислонился к деревянной двери, скрестив руки на мощной груди.
— Ну и ну, именинница, ты появляешься в самых неожиданных местах, — тихо произнес он.
Сердце подскочило к горлу. Я вцепилась в край стола и подняла подбородок, изо всех сил стараясь не показывать, как он выбивает меня из колеи.
— Я… я не знаю, что сказать в свое оправдание, кроме того, что за стойкой бара ты выглядел чертовски старше. Прости… я так сожалею… Если захочешь сообщить декану или сменить группу – я пойму, — выпалила я. Эти слова все занятие крутились у меня в голове, а теперь выплеснулись наружу.
Маркус оттолкнулся от двери и направился ко мне. Его глаза сузились, пока он пытался разобрать мой словесный поток.
— Ты сожалеешь? — переспросил он, приближаясь. Затем подошел вплотную – ближе, чем я ожидала, – обогнул стол и прижал меня спиной к кафедре. — За что именно ты извиняешься, просто чтобы мы были на одной волне?
— За... — я глубоко вдохнула, — за то, что воспользовалась тобой. Ты молод...
— Мне двадцать. Через несколько недель будет двадцать один, — перебил он.
Я открыла рот, чтобы спросить, как это возможно, ведь это курс для первокурсников, но он, казалось, прочел мои мысли:
— Когда твоего отца сажают в тюрьму, и ты какое-то время находишься под опекой государства, в ожидании, когда брат сможет тебя забрать, это немного сбивает академические сроки.
Я не нашлась, что ответить. Просто смотрела на него. В утреннем свете, льющемся из окон, он казался еще красивее.
Красивее? Черт. О чем я вообще думаю?
— Как бы то ни было. Дисбаланс власти – это неправильно. Я бы никогда... мне не следовало... — я запнулась, пытаясь сформулировать вихрь вины и самоосуждения в голове.
— Что? Отвернул тот факт, что ты трахнулась с отбросом, сыном заключенного? Жалеешь, что на одну ночь снизила планку? Так вот почему ты сбежала наутро, в холодном свете дня?
Я раскрыла рот, шокированная его резкими словами. За этим сдержанным, защитным тоном скрывалось слишком многое.
— Нет. Я бы никогда так не подумала. Я не должна была…
— Не должна была что? Трахаться со мной? Разрешать мне вылизывать твои соки? Сжимать мои пальцы своей киской так чертовски сильно, что могла бы их оторвать? — спросил он, абсолютно не беспокоясь о грязных словах, слетающих с его губ.
Я никогда не слышала настолько похабных речей в реальной жизни, а этот парень произносил их без малейшего стеснения.
Он приподнял темную бровь.
— Даже не пытайся, я не приму твои извинения. Я не гребаный ребенок, и ты никого не использовала. Ты бы не вышла из бара без моей спермы, стекающей из твоей киски. Это было мое решение, ясно? Думаешь, у тебя есть власть надо мной? Думаешь, я дрогну перед твоим авторитетом?
Звучало смешно, когда он формулировал это так. Щеки вспыхнули. Я не выдержала и отвела взгляд, но его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя вновь встретиться с ним глазами.
— Но ты можешь извиниться передо мной за кое-что другое.
— За что?
— Извинись за то, что улизнула из моей постели, пока я спал, и даже не оставила свой номер или настоящее, блядь, имя. — Из него вырвался недоверчивый смешок. — Ты будешь первой и последней женщиной, которая так поступила.
— Да ладно, хочешь сказать что ни одна из твоих случайных девушек не уходила до утра?
— Уходили, конечно, потому что я их сам выставлял. Но тебя я не отпускал. Я не разрешал тебе уходить, так что ты должна была остаться до моего пробуждения.
Наглости этому парню было не занимать. Я вырвала лицо из его хватки и оттолкнула его. Он даже не пошатнулся.
— Послушай, мистер Бэйли, я твой преподаватель, я старше тебя…
— Едва ли, — перебил он.
— Возраст – это не только количество прожитых лет, — жестко сказала я. — Я старше тебя в плане жизненного опыта.
Он рассмеялся. Этот ублюдок рассмеялся. Он стоял передо мной, возмутительно сексуальный, и смеялся, а мне хотелось дать ему пощечину. Наступить на его огромные ноги. Заставить понять всю серьезность ситуации.
— Что тут смешного? — рявкнула я.
— То, что ты считаешь меня краснеющим невинным подростком, которого нужно защищать. — Его улыбка погасла, он наклонил голову, а темные глаза впились в мои. — Ты не представляешь, что я видел и через что прошел. Моя жизнь – не для слабонервных. Не стоит беспокоиться обо мне, профессор. Побеспокойся о себе.
В животе неприятно сжалось от этих слов. Я кивнула:
— Ты прав. Я не знаю тебя, а ты – меня. Та ночь была ошибкой, и теперь мне придется жить с ней всю оставшуюся жизнь.
Пока я говорила, брови Маркуса сдвинулись от раздражения.
— Я воспользовалась тобой...
Он мрачно усмехнулся:
— Брось это дерьмо. Это ты пила, а не я.
— Как я уже сказала, это была ошибка, — резко прервала я его и отступила еще на шаг. — Если хочешь пожаловаться на меня декану – я пойму. Скажешь слово, и я уйду сама.
Он изучающе смотрел на меня. Я пригладила волосы и выпрямилась.
— А теперь мне нужно готовиться к следующей паре, а тебе, уверена, тоже есть куда идти.
Маркус мрачно усмехнулся.
— Значит, я свободен, профессор Мур? Вот так просто? Ты от меня избавляешься второй раз за два дня?
Я резко кивнула:
— Если ты не собираешься жаловаться, предлагаю свести общение к минимуму. Это будет неловко и неудобно…
— А мы ведь не хотим этого, — сказал он.
В его тоне звучало что-то темное, и это не сулило мне ничего хорошего, но в данный момент у меня не оставалось выбора.
Мы замерли в напряженном молчании, пока Маркус наконец не усмехнулся и не направился к двери, перекинув тяжелую сумку с хоккейной клюшкой через плечо.
Облегчение накрыло меня, словно лавина. Он уходил. Он прислушался ко мне. Конечно, возможно, парень направлялся к декану с жалобой, но что-то подсказывало мне, что нет.
Маркус замер у двери, не открывая ее.
— А если я захочу устроить скандал? Если решу, что мной воспользовались... Что ты тогда сделаешь? — бросил он через плечо.
Я сглотнула ком в горле и заставила себя поднять голову. Ошибка была за мной, я готова отвечать.
— Уволюсь, переведусь, уеду из города – что угодно, чтобы ты почувствовал себя лучше. Все, что захочешь. — Я твердо выдержала его взгляд.