Его пальцы коснулись моего подбородка, и я дернулась назад.
— Не прикасайся ко мне. Кто-нибудь может увидеть, — выговорила я.
— Хм, не с запертой дверью. — Он крепче сжал мою челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Что ты делаешь? — потребовала я, когда попытка отвернуться не удалась.
— Выношу приговор. Так что будь хорошей девочкой и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, красавица.
Мой рот приоткрылся от шока. Он был возмутителен. Невыносим. И он... засовывал большой палец между моих губ. Я предупредительно сжала зубы, но он лишь усмехнулся. Я укусила сильнее – злость от того, как он играл со мной, переполняла меня.
— Кусай сильнее, детка. Ты же знаешь, я люблю грубость. — Он шагнул ближе.
Я попыталась, но не смогла заставить себя. Вместо этого ослабила хватку, сдаваясь. Он улыбнулся, будто знал, что так и будет.
— Ничего страшного, Ари. Ты слишком милая, чтобы кусаться, но это нормально. Одни из нас милые, другие – нет. Наверное, противоположности притягиваются.
— Ари? — пробормотала я, когда он убрал палец.
— Хм, Анна тебе не совсем подходит. Кто-нибудь еще зовет тебя Ари?
Я покачала головой. Всю жизнь я была Арианной, но никогда – Ари.
— Отлично. Значит, теперь это имя только мое. Больше никто, кроме меня, не имеет права называть тебя Ари.
— Тебе следует обращаться ко мне «мисс Мур» или «профессор», — пробормотала я.
— М-м, откуда ты знаешь, что у меня слабость к преподавателям? — Он выглядел слишком довольным для такой изматывающей сцены. — Обещаю, я назову тебя профессором позже, когда ты заберешь меня к себе и позволишь сделать всё, на что не хватило времени той ночью.
— Маркус, будь серьезен. Ты должен сказать, что именно хочешь, чтобы я сделала со всем этим. Без шуток, без поддразниваний… Я старше тебя.
— Мы оба взрослые, и это абсолютно законно, даже если университет против. Но я не стану мешать твоему бессмысленному самобичеванию, если тебе так проще. Более того, я даже подыграю… Если ты не согласишься на мои условия, тебе придется уехать из Хэйд-Харбора навсегда… и я расскажу декану всё, что произошло. Так лучше? Это то, что ты хотела услышать? — Он прижал меня к столу, и край впился в мои бедра. — Тебе нужна угроза, чтобы оправдать свою чопорную мораль? У меня с этим нет проблем. Рад услужить.
За стенами постепенно нарастал шум – студенты уже подтягивались, и время стремительно уходило.
— Ч-что? Чего ты хочешь? — выпалила я.
Он улыбнулся, в этой улыбке было что-то темное и порочное.
— Ничего обременительного… просто тебя. Когда и как я захочу.
Я моргнула.
— Что?
— Ты прекрасно слышала. Я хочу тебя. Твое внимание, твое время, твой рот, твою киску… каждую часть тебя. И всё это должно быть доступно мне по первому требованию.
— Ты спятил? Думаешь, я собираюсь исправить ошибку, наделав еще больше глупостей?
Маркус лишь пожал плечами.
— У тебя нет выбора, профессор. Ты сама сказала, что готова на всё… ну так делай всё.
— Ты с ума сошел.
— Ты исходишь из того, что я был вменяемым до встречи с тобой, — хмыкнул он. — Это не так.
— Маркус, я не могу согласиться на это. Я должна сама рассказать декану...
Мои слова потонули в его поцелуе. Он обхватил мое лицо ладонями и накрыл мои губы своими. Я застыла, шокированная тем, что он целует меня прямо за преподавательским столом, пока за дверью проходят студенты. Пока я стояла, парализованная безумием Маркуса Бэйли, его язык скользнул по моим губам и проник внутрь. Его поцелуй был безжалостным, как и он сам. Жар разлился у основания позвоночника. Кожу стянуло, каждая клетка словно пульсировала током. Как будто я стояла в эпицентре грозы. Прикосновения этого мужчины не походили ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. От них поднимались волоски на руках. Он был стихией. Неудержимой. Безжалостной. Неоспоримой. Со стоном я сдалась жару, заполнившему грудь. Сердце колотилось так сильно, что это мешало думать. Невозможно было вспомнить, почему всё это – чертовски плохая идея.
Его руки опустились на мои бёдра, прижимая к себе. Тонкие спортивные шорты совершенно не скрывали его возбуждение – твердый член тянулся вверх к животу и упирался мне в пупок.
— Вот так, профессор, искушай меня, сбивай меня с гребаного пути… — Он усмехнулся, не отрывая губ от моих.
— Маркус? — Я отстранилась, пытаясь вдохнуть воздух.
— Хмм… да, именинница?
— Мы не можем. Я не буду этого делать, — прошептала я.
— Будешь, — так же тихо, но уверенно ответил он. — Ты сделаешь это, иначе жизнь здесь станет для тебя... очень неудобной.
Он отступил и схватил мой телефон со стола.
Я потянулась за ним. Внезапно мысль о том, что этот необузданный парень получит мой номер, показалась мне опасной.
Но Маркус легко поднял его над моей головой. Я снова потянулась, врезаясь в его твердую грудь, и он рассмеялся.
— Перестань. Это неловко... если только тебе не нравится прижимать свои великолепные сиськи к моей груди – тогда, конечно, продолжай.
Мое терпение лопнуло. Эти слова были такими неподобающими, шокирующими и возмутительными, и мне некого было винить, кроме себя, за то, что я оказалась в такой ситуации. Но это не остановило мою руку – она сама взлетела и ударила его по щеке.
Я ахнула и отпрянула, прикрыв рот ладонями.
Маркус замер и опустил руки.
— Ого, профессор… нападение в придачу к неподобающему сексуальному поведению. Ну и ну, список растет.
— Прости. Я не должна была этого делать.
Он пожал плечами и начал что-то набирать на моем телефоне.
— Без пароля? Это больше похоже на кирпич, чем на мобильник. Будь хорошей девочкой, и я куплю тебе новый.
Я отступила еще дальше и скрестила руки на груди, стараясь выглядеть как можно строже.
— Верни. — Я протянула ладонь.
— Полегче, не сминай трусики, красавица... по крайней мере, пока. — Он поднес мой телефон к уху. В этот момент его собственный завибрировал в кармане.
Отлично. Теперь у него был мой номер.
Дверная ручка задребезжала, когда кто-то попытался ее открыть.
— Закрыто! — донесся приглушенный голос снаружи.
Я отпрыгнула от Маркуса, будто это он только что ударил меня, и прикрыла рот ладонью.
Он невозмутимо улыбнулся и приблизился. Сунул мой телефон в карман пиджака, а затем неспешно поднялся по ступеням к двери. Там положил руку на ручку и обернулся, чтобы бросить на меня последний взгляд.
— Надеюсь, мы поняли друг друга, Ари. Увидимся вечером. Пришли мне свой адрес.
Я слабо покачала головой, и он хмыкнул.
— Теперь мы играем по моим правилам, помнишь? Так что веди себя хорошо и следуй им, иначе…
— Иначе что? — осмелилась спросить я.
Он усмехнулся, постучал себя пальцем по носу, затем щелкнул замком и, распахнув дверь, растворился в толпе.
У меня не было времени слишком переживать из-за Маркуса и из-за того, каким образом он собирался пытать меня напоминанием о том, что в его руках – мое будущее и репутация: весь остаток дня у меня шли занятия одно за другим.
— В последних пассажах нужно ускорить темп. Вся пьеса заканчивается на мажорной ноте, — объяснила я студентке, которая разучивала особенно сложный этюд Шопена.
— Вот так? — спросила она и попробовала снова.
— Нет, скорее... Давай я покажу, — предложила я.
Она быстро освободила место и встала рядом, а я села. В комнате звучали разные инструменты – кто-то репетировал сольные партии, кто-то разбирал теорию. В голове, как обычно, мелькал успокаивающий калейдоскоп красок.
Я подняла руки над клавишами, но вдруг замерла. Краски перестали переливаться, а мысли унеслись в прошлое.
Я сломя голову неслась домой после школы: нужно было срочно записать последние такты пьесы для выпускного экзамена по фортепиано. Мелодия настигла меня прямо на уроке алгебры и с тех пор не переставала крутиться в голове. За годы обучения я поняла: сочинять музыку – вот что я люблю больше всего.