Она была прямо там, где я хотел… женщина, которая решила, что одной ночи со мной достаточно. Та, что не строила из себя недотрогу, не флиртовала и не хлопала своими чертовыми ресницами.
Да, я держал ее за хвост и не собирался отпускать... Но, как известно любому коту, играть с добычей куда веселее, чем просто съесть ее.
Я ворвался в двери «Кулака» и сразу увидел своего брата, сидящего у стойки. Ари меня проигнорировала, что было предсказуемо, но от этого не менее раздражающе. Теперь мне оставался только разговор с Коулом. Круто. Я почти надеялся, что он хотел поговорить еще раз об отце. Альтернативой были дела клуба, и это казалось еще опаснее.
В последнее время он психовал из-за каких-то дел мотоклуба, связанных с новым источником дохода для «Гончих». Оружие. Я не хотел иметь с этим ничего общего. Я хотел играть в хоккей, закончить колледж и попасть в драфт. Это было все, что меня заботило. Коулу же никак не удавалось вбить себе в голову, что не все мечтают о байкерской жизни. Как бы то ни было, время от времени он заставлял меня доставлять сумки с сомнительным содержимым или забирать их, когда я ездил на выездные игры. Это было чертовски опасно, ведь моя хоккейная карьера рухнула бы первой, если бы меня поймали с чем-то незаконным, но это не останавливало брата. Для него я был всего лишь посыльным с правдоподобным отрицанием.
— Что на этот раз? — резко спросил я.
Он оторвал бутылку пива ото рта и бросил на меня косой взгляд.
— Что такое? Нужно писать сочинение? — Его губы искривила насмешливая ухмылка.
— Ага, а еще натереть яблоко для учителя9, так что давай быстрее.
Он поставил пиво на стойку.
— Завтра я еду к отцу. Он хочет, чтобы ты тоже поехал.
Я одновременно испытал и облегчение, и злость.
— Пас. У меня завтра игра, важная.
— Уверен, что тренер Уильямс найдет тебе замену.
Я горько усмехнулся.
— Конечно, ты так думаешь. Веришь или нет, но я на самом деле хорошо играю, и команда заметит мое отсутствие.
— Они переживут, — пробормотал Коул.
— Да, как и отец переживет без моей компании, к сожалению.
Коул нахмурился.
— Почему ты так его ненавидишь?
— Настоящий вопрос в том, почему ты его не ненавидишь? Он разрушил твою жизнь, Коул, и теперь пытается разрушить мою.
— Разрушил мою жизнь? — Коул цокнул языком. — И какую же великую и захватывающую жизнь, по-твоему, я бы прожил, если бы не возглавил «Гончих»? Стал бы фермером? Рыбаком? Может, работал бы в сувенирной лавке на Главной улице?
— Возможно, любой из этих вариантов был бы лучше, чем быть таким, как он.
Мой старший брат вздохнул, сжимая татуированные руки на прилавке. Он был крупным парнем, прямо как я, но чертовски более устрашающим. От Коула исходила энергия человека, которому нечего терять, а это всегда опасно.
— Я такой, как он, независимо от того, занимаюсь ли я тем же, чем и он. Это – мое наследие, Маркус. Кровь Бэйли.
— Нет, это не кровь Бэйли. Я не чувствую ее в себе.
Коул задумчиво кивнул.
— Да, наверное, ты прав. В тебе течет только мамина кровь… а она никогда не хотела иметь ничего общего с нами, своей семьей, так что логично. — Он провел рукой по лицу, прежде чем продолжить. — Единственный шанс отца выиграть апелляцию по УДО – это сыграть на семейных ценностях. Он пропускает важные годы младшего сына, лишая его отцовской фигуры…
Я не смог сдержать смех.
— Прости, что? Кто захочет видеть преступника в роли отца? И когда этот человек заботился обо мне, о том, чем я занят, как я... жив я или мертв? Никогда. Только сейчас, когда ему что-то от меня нужно. Он – манипулятор, Коул, и использует нас обоих, если мы позволим.
Коул уставился на меня. Между нами повисло столько несказанного. Да, отец сел в тюрьму, и да, меня определили в приют. Возможно, если бы Коулу не пришлось забирать меня оттуда и брать на себя ответственность за меня, он мог бы уехать из Хэйд-Харбора и сбежать от наследия Бэйли. Он мог бы начать всё с чистого листа и стать другим человеком... но он никогда даже не рассматривал такую возможность. Он был рядом со мной: навещал каждый день, работал над получением опеки, обеспечивал, вел себя как мужчина, хотя сам был чуть старше подростка. Правда была в том, что наследие отца направило Коула на этот путь, но именно я удержал его на нем. Это было тяжелым грузом на моих плечах. Долг, который я никогда не смогу вернуть.
Коул, похоже, решил пока оставить эту тему. Я знал, что он к ней вернется. Он кивнул в сторону стола в углу.
— Иди поздравь Кэша. Его старуха наконец-то родила. Девочка.
Я кивнул и отступил от брата, от тех взрывоопасных эмоций, которые мы не хотели выпускать на поверхность. Во всем был виноват отец. У нас с братом был свой ритм, и мы прекрасно справлялись. Попытки отца выйти на свободу всё портили.
Я остановился и обернулся.
— Если он выйдет досрочно, ты бросишь клуб?
Вопрос, казалось, парализовал брата. Его огромные плечи напряглись, а глаза сузились.
— Если я помогу ему выйти раньше, если он будет здесь, с нами... ты снимешь жилетку и займешься наконец тем, чем хочешь сам?
Коул провел большим пальцем по нижней губе.
— Это не так просто, Маркус. Некоторые вещи не исправить. Для некоторых из нас слишком поздно.
Затем он повернулся ко мне спиной. Боль, похожая на ощущение, когда отбиваешь шайбу, но нападающий соперника всё равно влетает в тебя, ударила меня в грудь.
Да, именно так, настолько сильная.
Я решил не давить на брата, взял пару бутылок пива из-за стойки и направился к столику, за которым сидели Кэш и его старуха. Их комок счастья мирно спал у него на груди в слинге. Крошка в розовом бодике, прижатая к широченной груди байкера, выглядела довольно трогательно.
— Поздравляю вас обоих, — сказал я и опустился на свободный стул, поставив пиво перед ними.
— Я не пью, кормлю грудью, — сказала Мисти.
— А я не пью из солидарности, — сказал Кэш, с улыбкой глядя на спящую дочь.
Что-то кольнуло глубоко внутри при виде этой картины. Он будет чертовски классным отцом. Его ребенку повезло.
Я сделал глоток из своей бутылки.
— Значит, мне больше достанется.
— Завтра большая игра? — спросил Кэш после короткой паузы.
Я кивнул. «Гончие» могли быть байкерами, но в Хэйд-Харборе хоккей был в крови у каждого.
— Какой у Уильямса план? — поинтересовался Кэш.
Мы погрузились в непринужденный разговор о хоккее. Я почти не заметил, как открылась дверь, пока Мисти не свистнула громко, чтобы привлечь чье-то внимание.
— Ну, как бы ни было захватывающе слушать хоккейные разговоры, оставляю вас на попечение ребенка. Моя подруга здесь на праздновании дня рождения, и я собираюсь устроить ей отличный вечер. Похоже, она привела с собой приятную компанию.
Мисти игриво приподняла брови, а Кэш прорычал и шлепнул свою жену по заднице, когда та уходила.
— Как она себя чувствует после родов? — спросил я у Кэша.
Он кивнул.
— Всё в порядке, хотя это чертовски тяжело. Поверь, если бы я мог быть тем, кто истекает кровью и кричит, я бы сделал это… но я бы не справился так, как Мисти. Она – чертов воин. — Он хмыкнул и провел толстым, мозолистым пальцем по пушистым волоскам на голове малышки. — Женщины… они, может, и маленькие, но силы в них – будь здоров.
— Аминь, — сказал я и обернулся, чтобы посмотреть, куда ушла Мисти. Сначала я заметил профессора английской литературы, ублюдка, который воображал себя даром небес для университета, потом – Салли из администрации. Салли шагнула вперед, чтобы обнять Мисти, и вот тогда я увидел ее.
Мою именинницу.
Она держалась в стороне, и с ней разговаривал другой профессор, биологии, кажется. Она скрестила руки на животе и смотрела в пол, распущенные волосы свисали занавесом вокруг лица, словно это могло скрыть ее личность.
В облегающей юбке-карандаш и мешковатом пиджаке, который, я знал, ей скоро придется снять в душном баре, она была как маяк в тусклом неоновом свете.