Никому прежде не удавалось так сочетать в себе чопорную строгость с чистой, неприкрытой сексуальностью, как профессор Мур.
— Это та самая цыпочка с прошлых выходных? — спросил Кэш. Немногим удавалось ускользнуть от его внимания в «Кулаке».
— Угу, она мой преподаватель. — Я сделал еще один длинный глоток пива.
Кэш присвистнул.
— Не припомню, чтобы у меня когда-то были такие учительницы. Надеюсь, ты не планируешь ничего, за что тебя могут выгнать.
Я усмехнулся, и Кэш расплылся в ухмылке.
— Или, я так понимаю, этот поезд уже ушел?
— Что я могу сказать? — Я бросил ему улыбку. — Оно того стоило.
Кэш поднялся, чтобы укачать малышку, которая закапризничала, разбуженная караоке. Видимо, песня «White Snake» в исполнении седого старого байкера – не самая эффективная колыбельная.
Преподаватели перебрались в кабинку, и Мисти принесла им напитки. Ари села, и Уэйд тут же подсел рядом, положив руку на спинку сиденья, прямо над ее плечами.
Мне это не понравилось. Ни капли, блядь, не понравилось.
Я подался вперед, одним махом допил пиво и не скрываясь уставился на Ари. Это была моя территория. Здесь мне не нужно было притворяться кем-то другим… я был тем, кто держал ее судьбу в своих руках, сжимая невидимый поводок.
Ари рискнула оглядеть бар, и ее взгляд упал на меня. Она резко дернулась, будто сунула палец в розетку.
Ее полные губы приоткрылись, и я мгновенно вспомнил тот момент, когда погрузил большой палец в ее рот. Как она пыталась укусить меня, причинить боль… отпугнуть. Ей не хватало инстинкта убийцы. Неудивительно. Она была из тех, кто настаивает на том, чтобы перевязать руку незнакомцу. Женщина, которая видела цвета в музыке.
Она была не похожа ни на кого, кого я когда-либо встречал, и я хотел ее. Я редко чего-либо хотел. Слишком часто жизнь доказывала, что хотеть что-то – значит обрекать себя на разочарование. Было безопаснее ничего не ждать, не хотеть и не нуждаться ни в ком другом.
Я твердил себе, что мне не нужна мать, которая готовила бы ужин, когда я возвращался из школы, и гладила бы по голове, пока я делал уроки на кухне. Мне не нужен был отец, который приходил на мои хоккейные матчи и подбадривал меня, хвастаясь друзьям, что его сын взял решающую шайбу вечера. Мне не нужен был старший брат, который работал на стабильной работе и ходил на нее каждый день без риска быть зарезанным, застреленным или арестованным.
Мне никто не был нужен. Я ничего не хотел.
Но сегодня вечером, сидя напротив и наблюдая, как Ари и ее новые друзья смеются и болтают, пока она избегает моего взгляда… я захотел. Захотел ее. И захотел, чтоб она, черт возьми, тоже нуждалась во мне. Это было бессмысленно и неудобно, и все же я не мог этого отрицать.
И так же, как я узнал на собственном опыте, что безопаснее вообще ничего не хотеть, я усвоил, что если уж ты чего-то хочешь и не можешь себя остановить, самое важное – убедиться, что ты получишь желаемое как можно скорее… пока кто-то не отнял это у тебя.
16.Арианна
Маркус был здесь.
Маркус был здесь, в «Кулаке», и я чувствовала на себе его темный взгляд. Я пыталась сосредоточиться на истории, которую рассказывала Салли, но мысли все время возвращались к мрачному красивому парню в глубине зала.
Салли громко спела песню вместе со своей подругой Мисти. Потом выступил Уэйд. Он вернулся к столику в приподнятом настроении и изрядно навеселе.
— Ладно, музыкальный вундеркинд, теперь твоя очередь.
— Я не умею петь!
— Там есть клавишные, — указала Мисти.
Я покачала головой:
— Лучше я просто выпью и послушаю вас.
— Это скучно! — провозгласил Билл и хлопнул по столу. — Вот каталог песен, выбирай. Ты должна спеть.
— Давайте дадим другим людям шанс, — слабо возразила я.
Черт возьми, я и так чувствовала себя выставленной на показ под взглядом Маркуса, который сверлил меня через весь бар, не говоря уже о том, чтобы выйти на сцену и спеть. Нет уж. Ни за что.
— Я в дамскую комнату. — Я аккуратно отодвинула от Билла песенник и выбралась из кабинки.
Салли тоже поднялась.
— Я пойду с тобой. В «Кулаке» лучше лишний раз не рисковать.
Она взяла меня под руку, и мы направились к туалетам.
— В смысле?
— В смысле, если не будешь осторожна, домой вернешься уже с байкером. — Она хитро ухмыльнулась… и вдруг резко остановилась.
У барной стойки, прямо перед коридором к туалетам, сидел мужчина. Он вытянул одну ногу и упер в стену, преграждая путь. Его лицо показалось мне смутно знакомым.
— Чего тебе, Мэддокс? — спросила Салли тоном куда более жестким, чем я бы осмелилась заговорить с таким типом. Он был красив… но в той опасной манере, что ассоциируется скорее с беглым преступником. Так это и есть тот самый горячий и опасный брат Кенны? Фотография, которую Кенна недавно показывала мне, не передавала, насколько он впечатляющий вживую.
— Могу спросить то же самое, Сал. Тебе здесь не место, и ты это знаешь. Почему ты здесь?
Салли закатила глаза.
— Потому что это не запрещено законом, и у меня день рождения. Иди пинай камни или чем там такие, как ты, развлекаются.
— Ты бы не выдержала развлечений такого, как я, кексик. Дай знать, если захочешь проверить.
Глаза Салли вспыхнули, и она медленно покачала головой.
— Мы оба знаем, что это только слова, Мэддокс. Ты слишком дорожишь своей жизнью. А теперь беги обратно к Коулу.
Она пренебрежительно помахала пальцами и потянула меня вперед, когда Мэддокс убрал ногу.
— Кто, черт возьми, это был?
— Лучший друг моего брата. Иерархия здесь устроена так… во главе стоит през – Коул Бэйли. Мэддокс – вице-президент. Все зовут его Безумный Мэддокс, и, поверь мне, он оправдывает это прозвище. Потом идет мой брат Гейдж. Они все дружат с детства.
— Ладно, это сложно, — сказала я, пытаясь запомнить имена. Единственный, кого я заочно знала, – это Коул, потому что он старший брат Маркуса. Похоже, в Хэйд-Харборе был переизбыток опасных мужчин.
— Так значит, твой брат в мотоклубе?
Салли кивнула.
— С подросткового возраста. Вообще-то, это практически спасло ему жизнь. Он скатывался по… — она выдохнула, — темной дорожке.
— А сейчас?
— О, он по-прежнему на той же дорожке, но теперь у него есть компания, — пошутила она и скрылась в кабинке.
Я воспользовалась туалетом и помыла руки. Прохладная вода помогла немного прояснить голову. Я опьянела, мне было жарко и некомфортно в пиджаке, а моя бдительность притупилась благодаря веселой атмосфере вечера и компании.
Я все время была на взводе. Моя привычка прятаться и оставаться невидимой подвергалась здесь испытанию каждый день, и, возможно, так было даже лучше. Это действовало на нервы, но мне нужно было привыкнуть.
Я посмотрела на свое отражение в зеркале и сняла пиджак. Сегодня под ним была простая черная майка, заправленная в юбку. Я не планировала его снимать, но стало чертовски жарко.
Салли присвистнула, присоединившись ко мне у зеркала.
— Отлично. Определенно больше подходит для бара. Кстати, пока мы одни… будь осторожна с Уэйдом. Знаю, он красив, умен и слегка самоуверен…
— Слегка? — вырвалось у меня.
Салли рассмеялась.
— Ладно, возможно, очень, но некоторые женщины находят его очаровательным... Он уже отметился с кучей наивных студенток английского факультета, так что всерьез воспринимать его нельзя. Этот мужчина – бабник.
— Он спал со студентками? — спросила я.
Салли кивнула.
— Неоднократно.
— Сколько ему лет?
Она сморщила нос.
— Не уверена, лет тридцать пять - сорок с небольшим, может? Он на пути к профессуре, так что точно старше нас.
— Почему его не увольняют?
— Ни одна из его пассий никогда не жаловалась. На занятиях он никого не выделяет, и оценки не зависят от того, насколько хороша студентка в постели. Этого достаточно, чтобы администрация закрывала глаза, когда ты состоятельный, привлекательный белый мужчина в таком городе, как Хэйд-Харбор.