— Садись, — кивнул на диван, где сидел он сам. Покачала головой, сжимая в пальцах ткань халата.
— Нет.
— Садись.
— Нет!
Глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я ухожу.
Ваня вскинул брови и оперся локтями на колени.
— Далеко собралась? — в его голосе звучала насмешка. Он не воспринял мои слова серьезно.
— От тебя. Я ухожу от тебя.
Глубокий вздох и звон в ушах.
Страшно… Очень страшно. Он молчит и смотрит. Пристально. Не моргая. И я совсем не понимаю, о чем он думал в этот момент.
Костылев поднялся с дивана, и я тут же сделала маленький шаг назад, о чем тут же пожалела. Он не должен видеть меня слабой.
Он приблизился ко мне.
— Посмотри на меня.
Но я упрямо продолжала гипнотизировать пуговку на его рубашке.
Ваня резко обхватил меня за затылок и заставил смотреть на себя. Вцепилась в его запястье, оставляя следы своих ногтей на его коже.
— Отпусти меня!
— В глаза смотри! — легонько встряхнул меня, и я вынужденно подняла глаза на него. — Вот так… Отлично. Говоришь, ты уходишь от меня? Так? Так, я тебя спрашиваю?!
— Да! Не хочу жить, как ты! — прокричала я ему в лицо.
Несколько секунд молчания… Тяжелое дыхание. И яростный шепот.
— А у тебя нет выбора. Ты останешься здесь. Со мной. Поняла?
— Нет!
— Я все сказал.
Ваня отодвинулся от меня, а после коснулся моего живота. Погладил, а после отступил.
— Я все сказал. Ты останешься со мной. И да… Мое терпение на исходе. Я долго терпел твои выкрутасы. Заканчивай.
А потом отпустил меня и вышел из комнаты.
А в моем сердце закровила старая рана.
Я все равно уйду… Уйду!
Но я еще не знала, что Ваня загонит меня в угол, и у меня больше не останется выбора…
На следующий день я встала раньше всех, меня опять начало тошнить, поэтому решила выпить воды с лимоном. Старалась не шуметь, ведь Ваня и Вика еще спали. Пока шла на кухню, решила заглянуть к малышке. Я всю ночь время от времени просыпалась и прислушивалась к ней. Но девочка спала спокойно. Меня это радовало. Я очень переживала за Викулю. И сейчас ее сон ничто не тревожило. Улыбнулась и пошла на кухню. За окном еще было темно, поэтому я включила нижний свет. Быстро достала лимон и воду, а потом приготовила свой фирменный коктейль против тошноты. Приблизилась к окну и стала наблюдать за рассветом. Делала маленькие глотки и поглаживала живот. Кто же там живет? Сынок или дочка? Не важно! Пусть родится здоровым!
— Почему не спишь? — внезапно раздался мужской голос позади меня. Слишком близко.
Я вздрогнула и резко обернулась.
— Напугал! — воскликнула и ударила его по обнаженному плечу. Тут же обратила внимание, что он был лишь в одних боксерах.
На сонном лице появилась коварная улыбка, и Костылев потянулся ко мне. Обхватил меня за талию и притянул к себе.
— Не трогай! — попыталась вырваться, но Ваня усмехнулся и обнял меня сильнее.
— Не кричи, — прошептал мне прямо в губы, — дочь разбудишь.
— А ты не трогай меня! — произнесла громким шепотом.
Ваня тихо рассмеялся и поцеловал меня в щеку.
— А кто мне запретит? — а после ловко, но очень аккуратно подхватил меня на руки.
— Ты!
Не дал мне произнести ни слова, заткнул меня поцелуем. Нежным, ласковым и успокаивающим.
Почувствовала под спиной твердый матрас на нашей постели.
— Не смей прикасаться ко мне! — яростно проговорила я и вцепилась в его густые волосы, пытаясь оторвать его от себя.
— Ты моя, — поцелуй в шею, — слышишь? И я могу делать с тобой все, что захочу!
— Нет!
Я сопротивлялась, хотя уже чувствовала, как мои трусики стали влажными. Я до сих пор злилась на него из-за того, что скрывал от меня то, кем он являлся. Злилась из-за того, что подверг нас опасности.
Больше было не до разговоров. Костылев быстро стянул с меня ночную рубашку. Большой палец коснулся моего клитора через влажную ткань хлопковых трусиков.
— Моя девочка, — самодовольно прошептал он, продолжая ласкать меня внизу.
— Прекрати…
Я стала задыхаться, а тело изогнулось, требуя еще больше ласки. Цеплялась за простыни и больше не смогла сдерживать стоны.
— С ума меня сводишь… — продолжал шептать Ваня, сводя меня с каждой секундой с ума. Облизала пересохшие губы и уже не смогла вспомнить, что хотела ему сказать.
— Мне нравится, когда ты такая… Покорная, отзывчивая. Моя.
Продолжая массировать мой клитор, Ваня чуть-чуть приспустился и накрыл возбужденный сосок влажным ртом.
И вновь стоны стали срываться с моих губ. Я больше не могла мыслить рационально. Одним прикосновением Ваня заставил меня отказаться от собственных слов, в которых вчера я была еще твердо уверена.