- К чему такое откровение? - удивленно вскинул брови отец и на меня, а я только руками развел. Противозаконные вещи делали все, но обычно не признавались, но Алиса удивила.
- К тому, что все остальное давно заблокировано и перезапущено, уже чуть ли не дважды сменен хозяин, а ваш архив продолжает требовать старые документы, которые, скорее всего уже не понадобиться.
- На то и архив! - подметил важно. - Конечно, это меняет дело. Если то, что ты сказала о смене хозяина правда, то дело решим по-другому. Сейчас заставлю архив все ваше принять и перепроверить, а ты завтра ко мне на работу.
- Хорошо.
- Что там с лагерем? - папа тут же переключился на внуков. А я вот думаю, получается Михаилу все сходит с рук? Алиска завтра придет, составит заявление, я поставлю подпись и печать и дело закрыто! И что я так на него взъелся, на тот момент все пытались удержаться на плаву. И Михаил не исключение, а то, что документы потерялись, это конечно халатство полное. - Ну, раз Богдан обещал, - и тут я пропустил, о чем речь.
- А что я обещал? - пытаюсь в разговор влиться.
- Отправите детей в лагерь и ко мне, - папа сразу пояснил. Я вообще-то этого еще не обещал! Ну Алиска - лиса, не пропадет!
- Ну, раз за меня всё решили... - тихо бурчу, а папа сверлит злыми глазами, чтобы я заткнулся.
*** Приятно было понимать, что папа был настроен на мирное решение нашей проблемы. Пока я разговаривала по телефону, Мишка уже раз пять висел на второй линии, будет орать, как потерпевший. Как только, что писала Богдану, пойду искать бронежилет. Зная мужа, он и по телефону может расстрелять.
- Блять, - первое, что я услышала.
- Не ори, я с папой по телефону разговаривала! - тут же отстрелялась.
- С папой она разговаривала, - пробурчал. - Ты понимаешь, что ты меня подставила в тот день!
- Ты про ужин? - глубоко вздыхаю.
- Теперь я для своего тестя, гордый, крутой чувак, - злится и выговаривает, а стараюсь скрыть смех.
- Это он тебя так назвал?
- Очень смешно, козявка, - неожиданно подобрел. - Он дал нам три месяца на решение проблемы.
- Ты же пару лет назад говорил, что он крутой дядька и сын у него классный мужик. Что теперь случилось?
- Дочь у них нарисовалась, вот что случилось. Они на оба на меня смотрят, будто я тебя кинул...
- Да брось. Они пытаются тебя понять с другой стороны, а про документы. Там нет ничего такого сложного, папа сказал, чтобы я подошла к нему завтра и мы решим что-нибудь.
- А мне сказал, чтобы я сам расхлебывал это, - устало вздыхает.
- Он это от обиды, что ты не пришел к ним на ужин...
- Кто-то не позвал! - тут же ткнул.
- Ой, ладно тебе, ты домой на обед не придешь? - понимаю, что мы давно, так по душам не разговаривали. Не знаю, как ему, а мне, так тепло стало и настроение поднялось. И совсем не осталось той обиды, что он меня ударил. Нет, обида, конечно же есть, но только на словах, на чувствах нет той боли больше.
- Нет, - тихо в трубку. - Мне нужно обратно, у меня там завал по другим делам. Я просто отключила звонок и больше не стала ничего говорить. Хотелось заплакать, тихо плакать. Понимаю, что этого человека никак не расположить к себе, его не заставить себя любить, его никак не изменить. Ты его либо принимаешь таким, какой он есть и страдаешь, рядом побитая, либо все бросаешь и уходишь, а от этого становиться ещё больнее. Но больнее так, как понимаешь, что начинать жить с чистого листа, ещё сложнее. Ты будешь учиться самостоятельности, учиться гасить остатки любви к нему, которые где-то внутри глубоко ноют. После стольких лет совместной жизни, такое решение меня пугает, но и вот так, гаснуть тоже не могу.
С утра позвонил Богдан и распорядился, чтобы я сама оделась, словно иду в поход, а не к папе на работу. На вопрос зачем, или куда-то мы собираемся? А я моя пятая точка чувствовала, что мы куда-то идем. И очень даже не против, так, как хотелось избежать пустого дома, где теперь и малышей нет. Он ответил, много будешь, плохо будешь спать по ночам. Я побурчала и надела короткие шорты с кедами и с белой майкой. И только когда вышла, подумала, что в поход очень редко надевают, что-то с голыми ногами. Но возвращаться, чтобы переодеться, было уже некогда. Риск был не успеть, к отправлению автобусов в лагерь.
- Что так долго? Корни начал уже пускать, - Богдан пробурчал, стремно кидая взгляд на мои голые ноги. Точно нужно было, что-то другое надеть.
- Шорты, это не то? - не вытерпела и спросила. - Может, сбегаю и джинсы...
- Сядь уже в машину! - злобно оскалился и завел мотор. - Благо, что не вечернее платье, - дернул бровью и тронулся с места.