— Вы так говорите, словно там нужно будет мешки таскать, — возмущаюсь.
— Алис пойми, посадить тебя на более ответственную должность, там и нервы стальные нужны и силы. И только ты вольешься в это, через полгода ты в декрет. А посадить тебя там, где всегда работников меняют, что скажут люди? Ты не просто работник, ты дочь Орлова. Да и по идеи член семьи, если входит в компанию на определенную должность, должен иметь определенный пакет акций, — начала рассуждать Милана, всячески давая определения, что это плохая идея на данный момент.
— Ну и ладно, мне просто скучно дома сидеть, — пожимаю плечами. — Давайте уже завтракать, умираю с голоду, — сажусь за стол и разливаю чай.
— Это не вредность, Алис, — добавила мать семейства. — И вообще уже давно пора как-то Алису всем представить. Причем чтобы это было официально.
— Даже так, сплетни все равно будут, — Марина медленно жует булочку и переводит на меня взгляд. — Хотя чего нам опасаться? Не убьют же нас за это…
— Чушь не моли, — Мила долила себе в кружку чая горячего. — Алиска, а ты чего молчишь? Предложи чего-нибудь. А поработать ты всегда успеешь.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — А это обязательно?
— Конечно! — Маринка тут же возразила. — Мы хотим, чтобы в определенных кругах тебя уважали, как дочь своего отца.
— О своем уважении речь и нет, — ухмыляюсь и подливаю тоже чаю.
— Нынче жизнь жестокая пошла, доча, — папа подошёл сзади поцеловал в затылок. — Пока ты свое уважение заработаешь, могут и затоптать.
— А меня? — Марина закапризничала, заигрывая с отцом.
— Ревнивица, никак не вырастишь, — тоже подошел и в щеку чмокнул дважды.
— Правильно отец рассуждает, — Мила добавила, переводя на меня задумчивый взгляд. — А пока всякую чушь не начали судачить, нужно сделать первый выстрел в толпу, — жестоким языком поясняет тётя. — И я кажется знаю, как, — улыбается, поднимая глаза на отца.
— Мать, ты меня пугаешь. Я знаю этот хитрый взгляд. Выкладывай, что удумала, — после слов отца, я напряглась от ожидания.
— На твоем дне рождении я и представлю её. Причем сделаем это грациозно, да так, чтобы у многих… Кстати, Орлов тебе на работу не пора? — резко сменила тему.
— А что ты меня гонишь? — отец покосился на нас всех.
— Иди, иди. Подробности тебе знать не обязательно.
— А это почему?
— Будет не большим сюрпризом на твой день рождения. Иди, иди, отец!
— На этот раз точно страшно стало. Были две безумные женские головы, теперь их три.
— Так говоришь, будто мы что-то криминальное вытворим, — Мила закатила глаза.
— От вас можно ожидать, — отец взял папку и направился к выходу. — До вечера, батальон! — забыл добавить бабский или не солидарно умолчал?
— Хорошего дня, милый!
— Удачного дня, — переправил папа.
— Точно! — подмигнула глазом и переключила на нас внимание. — Алиса, я слыша ты петь умеешь. Маринка мне шепнула на ухо.
— А что?
— Идея есть. Споем вместе…
— А я? — Маринка перебивает. — Это же я тебе шепнула, меня тоже в хор возьмите.
— А тебе медведь на ухо наступил. Забыла? — мама улыбается.
— Прекрасно, — недовольно покосилась на нас. — И я в пролете. А нельзя было что-нибудь придумать, где я могла бы с вами участвовать. Так нечестно, не находишь?
— Поной мне тут, — Мила смотрит на дочь, а та на меня.
— А мне что делать?
— Ну станцуй! — мама хмыкнула.
— Очень весело, — Маринка встала из-за стола, взяла сумку и тоже ушла. — Все равно вы меня теперь бесите! — хлопнула дверью.
— Может, правда что-нибудь другое придумаем? — предлагаю Миле.
— Не, — мотнула головой. — Отойдет. Просто петь, это ее больная тема. Слуха и голоса толком нет, а желание хоть отбавляй. Из-за этого мы даже перестали с семьей ходить в караоке. Думали, перерастёт желание петь, но как видишь.
— Ясно, — все равно неприятно, что Маринку это обижает.
— Будет бомбой, если мы споем песню примадонны, — Мила ехидно посмотрела на меня. — Я уже вижу, как все это будет. Я первая такая вся выхожу и пою первый куплет, а ты, из центра зала запеваю второй куплет поднимаешься ко мне на сцену и вместе допеваем песню. Правда нужно будет потренироваться хорошенько! — строгий взгляд перевела на меня. — Не смей позориться и тем более меня позорить! — и тут я понимаю, что Маринке повезло, что та в не игры.
— А простите, песня какая? — в растерянность и как-то боязно, спрашиваю. Петь умею, но я не профи, чтобы быть настолько бесстрашной, чтобы всему кивать головой.