— Я не трусиха и не саба. Забирайся на кровать, я это докажу.
Джек взял ее за руку.
— Ты должна сама для себя выяснить это. Раз и навсегда.
Как угодно. К завтрашнему утру, они оба будут знать всю правду. Коул поймет, что ошибается.
Морган кивнула.
— Нам нужно стоп-слово, — сказал Джек.
— Хорошо.
Девушка не стала притворяться, что не понимает, о чем речь. Она была достаточно начитанной и знала, что означает этот термин.
— Я скажу слово… «болото», и ты тут же остановишься.
Джек кивнул, темные волосы упали на широкий лоб.
— Скажешь «болото», все прекратится. Но прежде чем ты решишь прибегнуть к стоп-слову, ты должна быть полностью уверена в том, что боль действительно непереносима. Некоторый дискомфорт — неважно, физический или душевный — не повод. Я собираюсь пошатнуть твои традиционные представления о сексе. Заставлю открыться так, как никогда раньше. И хочу быть предельно честным: Морган, спрятаться будет негде. Ты к этому готова?
Нет.
— Готова ли я доказать, что ты ошибаешься на мой счет? Конечно.
Джек смог удержаться и не улыбнуться, хотя уголки его губ подрагивали.
— Хорошо.
Тут он встал и сорвал с себя рубашку. Расправил округлые плечи. Лицо стало непроницаемым. Его окружила аура власти, неприступности и угрозы.
Морган поежилась, хотя и напомнила себе, что не собирается поддаваться.
— Морган, ты знаешь правила. Я — господин. Мои слова — окончательны и не подлежат обсуждению. Ты делаешь то, что я говорю, когда я говорю и как я говорю. Без вопросов. Просто делаешь.
Джек сжал в руках бархатные веревки, большими пальцами поглаживая мягкую поверхность. Девушка попыталась избавиться от воспоминаний о том, как чувствовала эти веревки на собственных запястьях и лодыжках, как они удерживали, позволяя Джеку делать с ее телом все, что ему заблагорассудится. Даже при мысли об этом низ живота скрутило от желания.
Нет, нет, нет. Это совсем не сексуально, просто… странно. Джек еле заметно улыбнулся, увидев, что Морган не спускает глаз с веревки.
— Очень хорошо.
Озноб пробежал по ее спине, и девушка отвернулась. Слишком поздно. Он уже заметил интерес к бархатным путам.
Его хриплый голос раскатистым эхом прошелся по комнате:
— Снимай трусики.
Джек увидел, как Морган застыла в нерешительности. Ее руки все еще обвивали колени. У девушки явно шла внутренняя борьба. В обычных обстоятельствах подобное промедление уже было бы расценено, как оскорбление, и Морган подверглась бы наказанию. Но Джек решил, что на этот раз проявит терпение; девушка только ступила в новый для нее мир, и разум пытался отвергнуть то, чего жаждало тело. Да, он будет снисходительным…настолько — насколько у него хватит сил. Но то, что совсем скоро Морган раздвинет ноги и окажется под ним, готовая выполнить все, что он пожелает, сводило с ума и лишало самоконтроля.
Попытавшись обуздать удушающее возбуждение, Джек смерил девушку суровым взглядом.
— Когда я отдаю команду, то ожидаю, что она будет исполнена в тот же миг. Сними трусики или прибегни к стоп-слову.
Морган закусила пухлую нижнюю губу. Член Коула при виде этой картины начал пульсировать в тесных джинсах. Боже, как же Джеку хотелось почувствовать, как эти полные губы обхватывают член, рот раскрывается шире, чтобы полностью вобрать его в себя, а язык легкими прикосновениями ласкает головку. «Терпение», — напомнил он себе.
— Я подумала… Может мы сначала хоть поцелуемся?
Проклятье, какая наивная. Ей еще столько предстояло узнать, если она хочет по-настоящему покориться. Джеку не терпелось приступить к обучению.
Правда, для этого иногда надо закрутить гайки.
— Ты сомневаешься во мне, — с укором произнёс он.
— Если бы я думал, что пришло время для поцелуев, я бы их потребовал. Ведешь себя, как petite fille — девчонка — которая слишком напугана, чтобы посмотреть в лицо собственным желаниям. И тратишь мое время впустую.
Джек отвернулся.
Сделал шаг к двери, потом еще один… Ему уже даже стало интересно, не переигрывает ли он.
— Подожди! Я напугана. Все это для меня внове, — тихо сказала Морган.
— Я… я не хочу, чтобы мне это понравилось.