Кто-то издал пронзительный крик.
Когда Эдриан опустился на колени, Сиенна увидела неуклюжую пожилую женщину, стоящую в арке. Она была толстая, с вьющимися седыми волосами. Белый фартук со стандартным лозунгом “Поцелуй повара”, вышитым спереди, был завязан вокруг ее талии. Она попятилась в арку, прижимая дрожащие руки к покрытому пятнами лицу.
Сиенна полоснула лезвием по лицу Адриана, разорвав одну из его щек и рассекая надвое верхнюю губу. Еще один женский голос - на этот раз гораздо более молодой - начал кричать где-то поблизости, когда мать снова закричала. Значит, ей придется иметь дело, по крайней мере, еще с одним ребенком, в дополнение к толстой матери и, пока еще невидимому, отцу.
Она оттолкнула Эдриана с дороги, и он повалился на пол с приятной тупоглазой апатией. Мать снова закричала. Затем она развернулась и побежала, ее большие ноги глухо стучали по деревянному полу. Сиенна погналась за ней по короткому коридору в кухню. Она была быстрее неуклюжей старой коровы и догнала ее как раз в тот момент, когда ее рука сомкнулась на ручке большой кастрюли с кипящей водой. Прежде чем женщина успела снять её с плиты, Сиенна ткнула ножом в ее широкую спину. Лезвие вошло на дюйм или около того, прежде чем оцарапать кость. Женщина взвыла в агонии и отпустила ручку кастрюли. Сиенна ударила ее ногой сзади, и она тяжело упала, ударившись об пол с оглушительным грохотом.
Раздался пронзительный крик.
Дочь замерла возле двери, ведущей наружу. Ей было лет десять, с золотистыми светлыми волосами и розовыми щеками. Слезы текли по ее лицу, и она выглядела парализованной ужасом, не в силах пошевелиться, когда Сиена бросилась к ней через кухню. Большинство людей, возможно, отказались бы от перспективы причинить вред или напугать ребенка, но для Сиенны девочка представляла собой главный приз. Ритуал реанимации подпитывался силой, получаемой от жертвоприношения, и считалось, что жертвоприношение невинных или девственниц дает больше силы, чем любое другое приношение. Совершенное правильно - и с достаточной концентрацией магической энергии - жертвоприношение ребенка могло бы генерировать достаточно силы, чтобы вернуть ее отца с другой стороны и исправить ущерб, нанесенный временем и стихиями его телу.
Задняя дверь с грохотом распахнулась, и крупный мужчина в синем комбинезоне и фланелевой рубашке ввалился в кухню как раз в тот момент, когда Сиена подошла к девочке. Она схватила девочку сзади за розовую рубашку и оттащила от двери, развернув ее и приставив нож к горлу.
- Стой на месте, или она сдохнет!
Здоровяк нахмурился.
- Кто ты? Что тут происходит?
- Ну что ж, посмотрим. Пока ты возился с посевами или трахал свиней, или что там еще, я былa занятa тем, что убивалa всю твою семью. И твоя дочь будет следующей, если ты не сделаешь, как я говорю.
Толстуха застонала и оторвала голову от пола.
- Гораций, я сильно раненa. Я думаю, мальчики м-мертвы.
Здоровяк взглянул на жену, его глаза расширились при виде крови, сочащейся из рваной дыры в спине. Его румяное лицо ожесточилось, когда он снова посмотрел на Сиенну.
- Что ты сделалa с моими мальчиками?
Сиенна покачала головой.
- Мы закончили сеанс вопросов и ответов. Мне нужно, чтобы ты лег лицом вниз на пол, Гораций, заложив руки за голову, как в полицейском шоу. Сделай это сейчас, или я начну резать твою маленькую девочку.
Дьявольская улыбка тронула уголки рта Горация.
- Эту маленькую дрянь? - он пренебрежительно кивнул на девочку. - Она не мой ребенок. Мы схватили ее на улицах Нэшвилла в прошлом месяце. Давай, порежь ее. Будешь моей гостьей.
Он угрожающе шагнул в сторону Сиены.
Сиенна уставилась на него.
Вот дерьмо.
Богобоязненные манеры Брэдли убаюкали ее, заставив думать, что клан Каммингсов не придерживается старых семейных традиций. Оглядываясь назад, это было глупо. Ее собственная сестра была такой же набожной христианкой, как и все, кого она знала, и она была ярой приверженкой старых обычаев, в том числе и этой захолустной склонности к каннибализму. Сиенна часто забывала, что здешние люди не считают чужаков людьми. Они были людьми только в техническом смысле. Для таких людей, как Каммингсы, Бейкеры, Мейнарды и многих других кланов, они были скотом. Они были существами, пригодными только для того, чтобы быть съеденными, замученными или порабощенными. Будучи изгнанными коренными жителями Хопкинс-Бенда, ее семья на несколько лет отказалась от этой практики, чтобы развеять подозрения, что было еще одним важным фактором ее недосмотра здесь.