– Что ты сказал? – охренел я больше с пьяной улыбки Саши, чем от дерзости мохнатого.
– Он сказал – наклевывается у него тут. Иди, погуляй, Антуан, – с насмешкой протянула Санька.
Услышав моё имя, ковёр ходячий обернулся и мне показалось, что поняв, с кем он имеет дело, мудак извинится и самоустранится.
– Девушке действительно пора, – почти миролюбиво сообщил я, вставая между ними и практически загораживая Санечку собой. – Ты её не получишь! Ни сегодня, ни потом. То, что у тебя на уме не произойдет, ясно?
– А я думаю, что девочка уже взрослая, чтобы решать самой, что ей делать, – ответил придурок, потянув Саньку за руку.
– Мне плевать, что ты думаешь. Девушка уйдет со мной, – угрожающе прорычал я, резко вскинув руку и ударив идиота по ключице веером торчащими из кулака костяшками.
С-с-сука! Макар был прав – удар эффективный, судя по взвывшему на луну шерстяному, но и мою руку прошила острая боль.
– Ты понятия не имеешь, с кем связался! – прошипел блохастый, всё ещё отходящий от удара под названием «От Беса, с любовью».
– Ты в моем имении, идиот, – напомнил я, хотя этот никак не меняло того, что реально не знаю что это за хрен.
– И что? Позовёшь на разборки старшего братика? – хмыкнул бабуин, определённо не зная, что никакого братика у меня нет.
– Я позову. Братика, – вдруг вмешалась Санька и я не выдержал, заржав в голосину.
Ну просто потому что старший брат Саньки – Сумароков Илья тип уникальный, который таким недалёким бабуинам может кошмар устроить хронический, даже не применяя физической силы.
– Лучше подумай ещё раз. С удовольствием отшлифую камень на тропинке твоей рожей, – посоветовал я.
– Думаешь, что если ты мелкий богатенький гадёныш, то ты вправе вмешиваться во всё? Решать, кто и с кем проводит время? Вы просто тупые, эгоистичные повесы, которые ничего собой не представляют. Без денег своих родителей ты никто! Никчемный музыкантишка, юзающий винил с чужими хитами! – взбесился Годзилла, аж покраснел от злости, но поражение принял, гордо развернувшись и словно вымуштрованный солдат, зашагал в сторону элинга.
– Quel salaud*, – вздохнул я, хмуро провожая его бритый затылок взглядом. – Где ты нашла этого мерзкого типа, Саня?
– Что? Вообще-то он не был мерзким, пока ты не заявился! – возмутилась мелкая нарушительница моего спокойствия, легонько тюкнув меня кулачком по моему торсу.
Развернувшись, я хотел смотреть собеседнице в глаза. Но не вышло. Её чертова грудь сейчас привлекла бы внимание даже самых асексуальных людей в мире. Тугие вершинки груди заострились и затвердели на холоде вечернего влажного воздуха и так призывно торчали, нескрываемые абсолютно тонкой тканью платья. О, дьявол! Дай мне сил! Потому что все остальные, похоже, на меня уже забили!
– Замёрзла? – пытался я всё же поднять глаза выше, но выходило из рук вон плохо.
Словно крупицы разума в моем мозге, как бурлаки, тянули глазные яблоки вверх, но груз оказался им не по плечу. Похоже потому, что каменеющий член в штанах, тянул их обратно.
***
*Quel salaud* – Вот придурок! (французкий сленг)
Глава 5. А поутру она проснулась
– Замёрзла? – окутывает меня глубокий голос Тохи, щедро украшенный хрипловатыми нотками.
– Не-а, – отрицательно качнула я головой, и звезды на небе начали сливаться в карусели. Кажется, с храбростью я перебрала.
Тоха всё ещё стоял слишком близко, что моему отрезвлению не способствовало. Он такой порочно красивый в этом свете луны. Его аристократические скулы в этом зловещем полумраке выглядели ещё острее. А в глазах можно было погибнуть, как в чёртовых темных омутах. Инкуб. Соблазнитель высшей пробы. Один мазнувший по тебе взгляд, и в груди нарастает приятная взволнованность.
Вот только для Антуана я просто лучший друг…
– Пойдем, я провожу тебя в твою комнату, а по дороге ты расскажешь мне, почему ты так напилась, – приобняв меня за талию, как всегда мой доблестный друг спешил спрятать меня от тех глупостей, что я могу натворить в таком состоянии.
Потащив меня по узкой каменной дорожке, Тоха абсолютно не замечал, как я таяла от прикосновений его ладони к моему телу. Словно кусок масла на горячем тосте. Для него это просто очередной раз, когда он тащит Санечку домой, чтобы самому продолжить веселиться с какой-нибудь длинноногой девчонкой.
– А сам вернешься к своей мисс совершенство? – разозлилась я, вырвавшись из его обхвата и, качнувшись на высоких каблуках, едва не улетела со скалы в море.
Хотя лучше бы свалилась. Не так уж тут высоко, не разбилась бы, только, может, немного остыла. Стальная хватка на моей талии, жесткий торс за спиной и насыщенный бархатным хрипом голос разогнали эндорфины по венам с такой скоростью, что моя голова бедовая начала кружиться пуще прежнего. Тоха прижал меня к себе так крепко, что я чувствовала каждую мышцу стального тела Бертрана.