У нужной мне аудитории на меня налетает Вика Злобина, подхватывает меня под локоть и вытягивает шею, чтобы посмотреть мне за плечо:
— Это был он? Самойлов? Расскажи мне всё немедленно!
— Нечего рассказывать, — досадливо морщусь я. — Он врезался в меня на входе в кабинет и извинился за это.
— А ты?
Я занимаю своё обычное место и всё же достаю из сумки салфетки. Вика садится рядом, ждёт. Я вздыхаю, протирая руки:
— А я, как всегда, показала себя во всей своей красе.
Вика понимающе хмыкает, а затем сочувственно гладит меня ладонью по спине:
— Ты думала о моих словах? Я уверена, у тебя стоит внутренний блок — быть девственницей в двадцать-то лет! Как только ты продержалась так долго, ума не приложу.
— Ты права насчёт блока, — неохотно соглашаюсь я. — Меня пугает то, что моя неопытность в этом вопросе разочарует парня, когда до этого дойдёт.
— Просто переспи с кем-нибудь, делов-то! Да хоть с тем же Самойловым!
— С ума сошла? — округляю я глаза на подругу. — Нет. С ним я хочу серьёзных отношений. С будущим. Если он из приличной семьи, конечно же. А просто переспать, хотя это вовсе не просто, мне нужно с другим.
— Постой... У тебя уже есть кто-то на примете, да? Кто?
— Это неважно, — отмахиваюсь я, чувствуя, как краснеет лицо. — Главное, что перед ним я точно не буду робеть, потому что он мне не нравится. Ни как человек, ни как парень, — я замечаю остальных девочек из нашей компании и добавляю: — Вик, пожалуйста, только не говори никому об этом, ладно?
Вика хмыкает и обещает:
— Я могила, Арин.
Я улыбаюсь ей с благодарностью и заворачиваю в чистую салфетку использованную, чтобы потом выкинуть в мусорное ведро.
Волков подходит, как никто другой, для моей цели. И я ни за что не сдамся так просто. Остыну, продумаю новую тактику и снова ринусь в бой. Да.
Глава 2
Антон
— На прошлых занятиях мы получили общее представление по теме бедности и социального неравенства...
Я зеваю с хрустом челюсти и отворачиваюсь к окну. Социология, стоящая последней парой, всегда клонит меня в сон. Стучу пачкой о парту, чтобы выбить из неё сигарету, и для начала разравниваю табак под тонкой бумагой, а затем отрываю кончик и растираю табак между пальцев. Вдыхаю аромат. Грёбаные вредные привычки, которые делают нас зависимыми, а соответственно и слабыми. Блаженство этого не понимать. Мне вот не повезло — цену человеческих пороков я знаю превосходно.
Я усмехаюсь, когда о пороках заговаривает и преподаватель:
— Новая тема: алкоголизм и наркомания. Мы с вами повторим наш прошлый опыт и будем работать над курсовой работой в парах. Согласны, что так намного интереснее? Выбирайте эпоху, разделите между собой зависимости и приступайте к работе. Ах да, кто с кем будет в паре? Вам понравится, обещаю. Итак...
Хрусталёв хочет, чтобы его считали забавным преподавателем, и видно невооружённым глазом, как он пыжится над тем, чтобы его шутки имели успех. Они и имеют. У таких же недалёких, как он сам.
Я снова отворачиваюсь к окну и жду, когда назовут мою фамилию, чтобы узнать, кто сделает за меня всю работу — тема отвратная. Что толку изучать и анализировать то, от чего человечеству не дано избавиться? Вот именно.
— Андреева Арина и Волков Антон. Борисов Григорий...
Девчонка — это неплохо. Не придётся прибегать к угрозам.
Или...
— Ко всем своим недостаткам ты ещё и мусоришь.
Я с недоумением смотрю на отличницу, которая, примостив свою задницу на соседний стул и сморщив носик, копается в сумке. На ту самую отличницу, которая в поисках острых ощущений подкатывала ко мне пару дней назад.
Вот же засада.
— Отличница Арина, значит, — я смотрю в сторону преподавателя, пока девчонка протирает парту от табака влажной салфеткой, и замечаю, как Хрусталёв тут же отводит взгляд. Трусливый взгляд. — Как интересно.
— Это твоё, — девчонка засовывает салфетку в нагрудный карман моей джинсовки и смотрит на меня своими тёмно-зелёными невинными глазами: — Что тебе так интересно?
Я медленно приближаю своё лицо к лицу девчонки. Она не отшатывается, как в прошлый раз. Осмелела, выходит. Или подготовилась, что правдоподобнее, учитывая обстоятельства, которые нас свели. Вон как глаза решительно блестят. До чего же она назойливая. И глупая, раз с первого раза не дошло.
— И кто теперь из нас двоих больной на голову, отличница? — шепчу я ей на ухо. — Сдаётся мне, что ты, раз решила, что это сработает.
— Не понимаю, о чём ты.
Я резко поднимаюсь на ноги и иду к столу Хрусталёва. Интересуюсь у него раздражённо: