– Хм, у нас было свидание вчера. – Эрик не ожидал последующих вопросов. Стоило подготовить ответы заранее.
– Уже? Вчера? Куда вы ходили?
– Это важно?
– Конечно, это важно. Кловер мой самый любимый человек на планете. Ты должен относиться к ней хорошо. Она классная, не такая, как я.
– Она такая. И да, не как ты.
– Слушай, ты же не водил ее в бургерную?
– А что не так с бургерными? У них есть жареные трюфели.
– О, богиня, ты сделал это. Бедная Кловер. Она заслуживает большего. Ты мог пригласить ее в «Тимбер Ридж». Там, по крайней мере, все натуральное. Не могу поверить, что твое первое свидание с ней состоялось в месте с оленьими рогами на стене. О чем ты вообще думал?
– Успокойся. Мы даже никуда не выходили.
– Но ты же сказал, что у вас было свидание.
– Сказал.
– Ты пригласил ее на свидание, но вы никуда не ходили? Что ты имеешь в виду – ты пригласил ее на свидание, но вы не…
Эрик начал потеть. И когда в доме стало так жарко?
– Рути, ты слишком много об этом думаешь…
– У тебя было свидание с ней вчера вечером, но вы никуда не ходили.
– Нам нужно обсудить твои телефонные счета.
– О, Боже.
Вот черт. Когда Рути говорила «Боже», а не «Богиня», это означало, что скоро все будет хреново.
– Успокойся, Рутлес.
– Ты сделал это с Кловер.
– Я твой отец и не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь.
Рути закричала.
Эрик поморщился и убрал телефон подальше от уха.
– Ты закончила? – поинтересовался он, когда звук затих, и звон в ушах прекратился.
– Мне нужен коричневый бумажный пакет. У меня одышка.
– Думаю, это лучше, чем тошнота.
– Как ты мог сделать это с Кловер? Она же богиня. Ты не достоин ее божественности.
– Знаешь, детка, а ведь это немного больно.
– Ты так же, как и я, знаешь, что она никогда не делала этого раньше.
– Знаешь, это не то, о чем я хотел бы говорить со своей дочерью.
– И ты знаешь, как и я, что она не сказала тебе об этом, потому что знала, что тебя это отпугнет.
– Вполне очевидно, что я говорю об этом со своей дочерью.
– Ты знаешь, как и я, что ты не подарил ей то, что она заслуживает.
– Тут без комментариев.
– О, Кловер не станет жаловаться. Нет, Кловер богиня, а богини не жалуются. Она слишком взрослая для этого. Но внутри она разочарована. А где свечи? Вы были в красивом гостиничном номере? Ты сделал это особенным? Нет. Конечно, нет, потому что ты не знал. Ты просто это сделал, да?
Эрик закричал. Это было хорошо. Это было правильно. Он никогда не кричал так раньше. Он почувствовал себя первобытным.
– Папочка?
– Прости, я просто пытался заставить тебя замолчать. Надеюсь, помогло.
– В основном, помогло. Теперь я спокойнее.
– Хорошо. Потому что я устал от этого разговора.
– Ты и я. Мне надо поговорить с Кловер.
– Тебе не нужно этого делать. У нее все хорошо. У нее все отлично. У нее все хорошо и отлично одновременно и ей не нужны советы по отношениям от девочки-подростка.
– Это дискриминация по половому и возрастному признаку, папочка. Ты отступаешься от меня, чтобы быть в курсе дел. Я должна вернуться. Кловер, возможно, нуждается во мне.
– Она встречается с твоим отцом, не с тобой. Ей нужна не ты. Ей нужен я.
– О, черт, да. Ей нужен ты, чтобы разобраться со всей этой катастрофой, которую ты натворил.
– Это не была катастрофа. Это было, что угодно, но не катастрофа.
– Так ты признаешь это. Ха! Я знала.
Эрик потер нос и подумал, не поздно еще ли отдать свою семнадцатилетнюю дочь в приемную семью.
– Теперь я знаю, почему древние греки отдавали детей на воспитание волкам. Думаю, волки смогли бы воспитать тебя лучше. Ну, или съели бы, – сказал Эрик.
– Это были не греки, а римляне. И это несправедливо. Я ничего плохого не сделала. Ты злодей в данной ситуации. На тебе лежит ответственность сделать что-то особенное для кого-то особенного. Сексуальность – это дар Матушки Природы, и мы воздаем ей честь, воздавая Ей честь, воздавая честь друг другу, и единственный грех, который можно совершить, чтобы попрать эти дары, – это обращаться с ними несерьезно или принимать их как должное.
– Ты что, теперь друид? Я не успеваю за тобой.
– Слушай, я знаю Кловер. Она слишком милая, чтобы жаловаться, но внутри она может хотеть чуть больше романтики, но она не знает, как попросить то, чего желает.
– Романтики? Это не звучит по-феминистски.
– Пожалуйста, папочка, я феминистка третьей волны. Мы получаем то, чего хотим, и, если мы хотим романтики, то получаем романтику. И я знаю Кловер. Под скучными кофтами и флисовыми толстовками бьется сердце настоящего романтика. А теперь иди и исправь все. И не звони мне, пока не сделаешь ее самой счастливой женщиной на планете.