Эрик опустил голову и поцеловал ее грудь через ткань топа, дыша теплым воздухом на ее соски и наблюдая, как они твердеют сквозь шелк. Он целовал ее нежные груди, описывая пальцем круги вокруг клитора. Грудь Кловер поднималась и опускалась. Он поднял голову и увидел, как она закрыла глаза и откинулась затылком на подушку. Похоже, она таяла в охватившем ее удовольствии. Желая оказаться внутри, Эрик также хотел, чтобы она кончила первой, чтобы доказать ей, что шелк и кружево не смогут стоять у него на пути. Через кружево он посасывал ее сосок, одновременно отодвигая край ее трусиков.
– Ты вся мокрая, – прошептал он ей на ухо. – Ты знаешь об этом?
– Полагаю, да… Я имею в виду, ты здесь, поэтому, конечно.
– Конечно. – Он почувствовал мужскую гордость от ее слов. Конечно, она была мокрой. Он рядом. Конечно…
– Это объясняет, почему я твердый, – сказал он. – Ты здесь.
– Мне нравится, когда ты твердый.
– Мне нравится, когда ты здесь.
Она посмотрела на него из-под полуопущенных в экстазе век и улыбнулась. Такую улыбку стоило чувствовать пахом. Но вместо этого он почувствовал улыбку в своем сердце. Он уже не был безразличен к этой женщине. До этой недели он обожал ее за все, что она сделала для его дочери. Теперь он просто обожал ее. И он уже готов был это сказать, как Кловер умоляюще подняла бедра и прошептала тихое «пожалуйста…».
Он протолкнул в нее палец, и она снова откинулась на постель. Целый час до того, как можно ее раздеть и трахать… целый час… Он мог потратить половину времени, просто массируя ее внутри. Ее лоно было горячим наощупь, скользким от возбуждения. Он коснулся передней стенки, все время наблюдая за выражением лица Кловер, разглядывая намеки на удовольствие или неудовольствие. Он хотел знать, что ее заводит, что нравится, а что нет. Он хотел знать ее внутри и снаружи, но в приоритете внутри.
Он нашел нежную ложбинку и надавил на нее пальцем. Кловер судорожно вздохнула, и он заметил на ее губах тень улыбки. Он сделал это снова, и она снова вздохнула. Он протолкнул внутрь второй палец, она раздвинула ноги шире, чтобы дать ему больше места. Это было так просто, открыться перед ним, и еще это сводило его с ума от желания. Понимала ли Кловер, насколько сексуально выглядела, открытая под его руками, влажная и горячая?
– Мне нравится, когда ты раскрываешься, – прошептал он ей на ухо. От этих слов она задрожала.
– Меня убивает, что я не могу тебя трахнуть прямо сейчас. – Он снова потер пальцем нежную ложбинку.
– Я тебя не убью.
– Это может меня убить. Зато какая смерть!
Она улыбнулась с закрытыми глазами. Он нажал еще сильнее, сделал круг. Улыбка исчезла.
– Эрик, – выдохнула она его имя, и это было самое сексуальное слово, которое она могла произнести.
– Я хочу, чтобы ты кончила от моих пальцев. Ты сделаешь это ради меня? – спросил он. – Очень прошу…
Она тихо и сексуально рассмеялась.
– Пока ты продолжаешь так делать, я обещаю.
– Я не прекращу трахать тебя пальцами, даже если мир рухнет. Не торопись кончать, но, когда будешь готова, сделай изо всех сил.
Эрик хотел бы, чтобы она кончила, но спешить было некуда. Он входил и выходил из нее, касаясь пальцами стенок, проникая глубже и касаясь точки, от прикосновения к которой она переставала дышать. Сначала он коснулся и массировал ее нежно и медленно, но, когда дыхание Кловер превратилось в тихие стоны, мужчина стал растирать сильнее и входить глубже, глубже и сильнее, сильнее и глубже.
Кловер еще шире развела бедра, упираясь в его руку, и это было так сексуально, что он мог сам кончить, наблюдая за ней. Миллионы эротических фантазий возникли у него в голове, пока он трахал ее пальцами. Ему хотелось сорвать с нее трусики, поставить ее на четвереньки и войти сзади. Ему хотелось прижать ее к стене и трахать, пока она обнимает его ногами. Ему хотелось ласкать ее киску, пока она не закричит. Ему хотелось, чтобы ее рот обвил его член, пока он не кончит ей в горло. Ему хотелось остаток жизни провести внутри нее.
Всю оставшуюся жизнь?
Кловер выдохнула его имя и, оторвавшись от кровати, кончила так сильно, что он ощутил каждый мускул внутри нее. Влага вышла из нее прямо на простыни. Невольно она скрестила ноги, задержав его руку в себе, чему он и не возражал.
– Хорошая девочка… – Он поцеловал ее в губы. Она не вернула комплимент, но он принял это за комплимент. Если бы он кончил так же сильно, как она, ему бы тоже понадобилась минута или больше, чтобы оклематься.
– Хорошая девочка? – выдохнула она. – Не плохая девочка?