Длинный косой луч пробивался через окна. Белые простыни превратились в золотые, а Кловер, как кошка, потянулась к свету, умостившись на своей стороне кровати лицом к озеру. Эрик подвинулся к ней и молча обнял, целуя обнаженную шею и плечи. Через пару часов они уже уедут, поэтому нужно успеть насладиться кроватью, видом и друг другом.
– Ты снова мужественный, – сказала Кловер.
– Я? Прости, это все кедр, – ответил мужчина, а она рассмеялась.
Она попыталась повернуться к нему лицом, но он остановил ее, положив руку на бедро.
– Не двигайся, – приказал он. – Не пропускай рассвет. Единственно прекрасный, который нам довелось увидеть на этой неделе.
Кловер осталась лежать на боку, глядя на окна, а Эрик продолжал целовать ее спину, пробежав пальцами по волосам. Вне сомнения, он был привязан к этой женщине. Вчера он испытал волнующее смущение, когда Кловер сказала, что она хотела бы с ним встречаться. Он поздравил себя с тем, что сохранил спокойствие, хотя внутри танцевал от счастья. И если ему удастся пережить День Благодарения, не совершив глупость, как например, сказать ее семье, что они придурки, тогда, может быть, просто может быть, между ними есть что-то особенное.
Эрик пробежал пальцами по нежной коже живота и бедер Кловер. Она тихо дышала и испытывала наслаждение от его прикосновений. Он сделал все, что мог, чтобы компенсировать потраченное на этой неделе время. Не было ни одного сантиметра ее тела, которого он бы не коснулся, не поцеловал бы, ни одной позиции, которую они хотя бы не попробовали, ни одной фантазии, которую бы они не обсудили. Он не мог поверить, что она действительно согласилась привязать его к кровати вчера после возвращения с гребли. Большинство женщин, с которыми он встречался, испытывали дискомфорт от подобного, о чем он и сказал Кловер. Она ответила, что сможет узнать, нравится ей или нет, только если попробует хоть раз. И так как у него не было подходящего ответа на это заявление, они, безмятежные, решили все попробовать.
Но этим утром он хотел только заниматься с ней любовью, пока всходило солнце, и просыпалось озеро. Он поднял ногу Кловер и закинул ее на свое бедро. Пальцами он нашел ее влагу и понял, что она готова. Вчера у них был секс, но она все еще была мокрой и открытой. Она легко приняла его пальцы, тихо застонав от наслаждения. Он потер головкой члена ее половые губы, а пальцами дразнил клитор. Солнце осветило комнату, когда он вошел в нее медленным длинным толчком.
Он зарычал, когда входил. Ее жар был чистым блаженством, сосредоточенным вокруг его члена. В этой позе он мог двигаться сильно или быстро, что ему нравилось. Но вместо этого он вошел нежно и неторопливо, очень неторопливо, потому что мог делать это всю оставшуюся жизнь, пока был с Кловер.
– Ты такая горячая внутри, – признался он ей на ухо, пока ласкал и покусывал ее мочку. – Я люблю твою киску.
– Она тебя тоже, – произнесла она.
Он обхватил ладонями ее груди и сжал, толкнувшись бедрами. Кловер застонала, выгибая спину, чтобы принять его. Эрик обожал то, как она любит его член и не боится показать и сказать это, и наслаждается каждым его сантиметром. Когда солнце полностью показалось над деревьями, и величественный вид вулкана Худ засиял вдалеке, Эрик перевернулся на спину, потянув за собой Кловер, и она оказалась сверху. Он облизал два пальца и коснулся ее там, где их тела соединялись. Она была такой влажной, влажной и набухшей, набухшей и пульсирующей. Другой рукой он аккуратно ущипнул ее соски, приласкал их, потянул, сделал все, чтобы Кловер продолжала дышать вот так, будто она находилась на краю оргазма и хотела жить на этом краю.
Они оба находились на краю чего-то ужасающего и прекрасного, как тот древний активный вулкан по ту сторону озера. Эрик приподнял таз, чтобы проникнуть глубже, и Кловер выдохнула, и это был звук необузданного желания. Он ощущал ее оргазм кончиками своих пальцев, словно тысячи нервных окончаний взорвались в одно мгновение. Слышал и ощущал его очень сильно. Его голова опустилась с кровати, и он ощутил боль в области живота. Он полностью потерял контроль и кончил в нее, наполняя, пока его семя не вышло из нее прямо на него. Это было сексуально и грязно одновременно, и он сомневался, что Кловер понимала, насколько много значило для него, что она позволяла ему входить в нее, что она не просто впускала его, что она хотела этого, ей это нравилось, неважно, насколько беспорядочно это было. Вся жизнь была беспорядочной, и он хотел жизнь рядом с этой женщиной, долгую и суматошную, и счастливую.