– Мне хотелось бы, чтобы я шутила. Я думаю, это не очень меня заботило, когда речь шла обо мне. Но услышав, как они отзываются о тебе, а потом о Рути… Я уже не могла молчать. Я взорвалась.
– Вулкан Худ отдыхает. И, знаешь, поссориться с семьей, чтобы защитить мою дочь – это самое сексуальное, что могла бы сделать женщина. Если бы я уже не был в тебя влюблен, я бы точно влюбился в тебя тотчас же.
– Я думала, что была влюблена в тебя раньше. И так и было. Но теперь… Спасибо, что сказал все, что сказал, что защитил меня даже после того, как я выгнала тебя из дома. Прости за это. Я просто немного взбесилась.
– Точно, ты же меня выгнала. Я лучше пойду, пока ты копов не вызвала. – Он стал отходить, но она схватила его за плечи.
– Только попробуй уйти. Вообще-то мы собирались заняться сексом в честь примирения, забыл? У меня такого секса никогда не было.
– У меня есть идея получше, – сказал Эрик, поднимая ее вверх по лестнице.
– Лучше? Насколько?
– Намного. Секс в честь примирения хорош, но есть тот, что лучше.
– Это какой?
Он сел на край кровати и встал перед ней на колени.
– Это секс, которого у меня тоже не было. Это секс с человеком, с которым хочешь быть, несмотря ни на что – хорошее и плохое. Я женился, потому что моя подружка забеременела, а не потому, что хотел жениться. Мои другие отношения никуда не вели. Я не встречался ни с кем с момента ареста Рути. Что я имею в виду… Я могу представить, что проведу остаток жизни с тобой, и я никогда не чувствовал такого к другой женщине. Надеюсь, ты чувствуешь то же самое.
Кловер обняла его лицо и поцеловала.
– Да, – сказала она. – Я хочу заняться таким сексом с тобой. Я тоже никогда не могла представить, что проведу с кем-то жизнь, но, если я не нужна своей семье, и у меня есть только ты и Рути, то этого не только достаточно, это то, о чем можно мечтать.
Эрик снова поцеловал ее и подтолкнул к кровати. Она остановила его руками.
– Одна вещь, – сказала она.
– Что угодно.
– Давай не будем жениться как можно дольше. Это слишком обрадует моих родителей.
– Ты сумасшедшая, – засмеялся Эрик. – Люблю сумасшедших.
Он положил ее на спину и снял с нее рубашку. Они замерли, когда вдруг зазвонил мобильный Кловер
Эрик взял его и посмотрел, кто звонит.
– Это твоя мама, – сообщил он. – И сообщение от сестры. – Телефон завибрировал снова. – И Лиза. Что хочешь делать?
– Хочу тебя, – лишь ответила она.
Эрик выключил телефон и прыгнул на кровать.
– Они могут подождать.
Глава 14
Кловер чувствовала удивительную легкость, даже несмотря на то, что Эрик был сверху. Она чувствовала себя окутанной счастьем, даже когда он раздел ее. Она испытывала радость, даже когда слезы катились по ее щекам. Она почувствовала огромное облегчение, когда Эрик вошел в нее, и она подняла бедра, чтобы принять его. Он видел ее в самом худшем состоянии, видел ее семью в самом худшем состоянии и любил ее, несмотря ни на что. И, может быть, даже любил ее чуть-чуть сильнее из-за этого.
Эрик двигался в ней с почти невыносимой нежностью, и Кловер обвила руками его широкие плечи, обняла ногами за спину и прижалась головой к его шее. Он понравился ей в тот день, когда они познакомились, когда он пришел с Рути, умоляя провести собеседование с его дочерью-подростком. Он казался таким застенчивым в тот день, почти напуганным, напуганным за эту девочку, у которой были настоящие проблемы.
– Пожалуйста, мисс Грин, – сказал он. – Она хороший и умный ребенок. Она настоящий фанат природы и будет усердно работать, если вы дадите ей шанс.
Кловер спросила его об аресте Рути, и что он об этом думает. И когда он ответил, что не верит, что поджог и насилие могут решить проблемы, но в ее возрасте он проводил вечер пятницы, напиваясь с друзьями у кого-то в амбаре, при этом не поджигая склады, чтобы выразить протест против жестокого обращения с животными. Она сделала неправильный выбор, но у нее доброе сердце. Когда он не хотел ее убить, он чувствовал за нее гордость.
– Я горжусь ею, – сказал Эрик, и, может быть, в тот день Кловер начала в него влюбляться. Около года назад. Но она еще полюбила и Рути, вот почему она так хорошо прятала свои чувства к Эрику. И это была Рути, кто смог их соединить, сложить и осознать свою влюбленность, и ужиться с этим.
– Почему ты смеешься? – спросил Эрик, наклоняясь и заглядывая в ее глаза.
– Ничего, – ответила она. – Прости.
– Тебе лучше не смеяться, когда я в тебе. Это плохо влияет на мой член.
– Я не смеялась над тобой или твоим членом, клянусь.