— Знаешь... — он замолкает, снова покручивая сосок и заставляя ерзать от необходимости сдерживать звуки, рвущиеся наружу. — Это первый раз, когда я захотел кого-то сломать. — он делает паузу, вновь крутя, пока жгучая боль не охватывает все мое тело, и мои нервные окончания не дрожат от потребности в большем. — Нет, это ложь. Это уже второй раз. Первый раз был, когда ты опустилась передо мной на колени и застонала, как хорошая девочка. Ты не хорошая девочка, но ты становишься такой, когда я загоняю тебя в угол.
— Ронан...
Мой голос прерывистый, отрывистый, и я понятия не имею, что хочу сказать. Его имя кажется чужим на губах, новым, сводящим с ума.
— Ты хочешь кончить, belle — красавица?
Я сглатываю комок в горле, не в силах перестать испытывать ощущения, которые он вызывает в моем соске, те, что идут прямо к моей ноющей сердцевине.
Я не перестаю думать о том факте, что он заманивает меня в ловушку и блокирует любой выход, который у меня может быть.
Возможно, это то, чего я хочу, не так ли? Отсутствие проклятого спасения.
Это так ужасно, особенно со всем, что произошло в прошлом, но я слегка киваю. Неделю или около того назад я не знала, что это значит, но теперь я не могу перестать думать об этом, о нем — его руках, его коже... обо всем этом проклятом.
— Мне понадобятся слова, — размышляет он.
Я смотрю на него умоляющим взглядом, или, во всяком случае, я на это надеюсь; я почти уверена, что таращусь на него.
— Не заставляй меня произносить это.
— Но я хочу услышать. У тебя свои фантазии, а у меня свои. — он снова крутит сосок, и я падаю ему на грудь, закусив губу. — Слова, Тил, или я могу продолжать это весь день. Я прижму тебя к себе, но никогда не подарю освобождения.
Он может это сделать?
Я украдкой смотрю на него, проверяя, говорит ли он серьезно или играет со мной. Судя по его нахмуренным бровям, он выглядит совершенно серьезным.
— Просто сделай это.
Он сжимает сосок между большим и указательным пальцами. Я кричу, когда боль овладевает мной.
Хотела бы я, чтобы это была только боль, но нет, боль приносит что-то еще — что-то, что заканчивается возбуждением между моими дрожащими бедрами.
— Не тот тон. Скажи правильно.
— З-заставь меня...
— Что?
— Кончить, — выдыхаю я слово. — Заставь меня кончить.
Это слово едва слетает с моих губ, когда он отталкивает меня назад. Я вскрикиваю, падая на кровать. Шок от этого оставляет меня безмолвной, неспособной произнести ни слова.
— Грубое обращение. — он приподнимает бровь. — Помнишь это в своем милом маленьком списке?
— Пошел ты.
Я смотрю на стену, на его дурацкую футбольную форму, выглядывающую из шкафа — в общем, куда угодно, только не на него.
Я пытаюсь напомнить себе, что эти фантазии не должны были произойти с ним. Они предназначались для моих очень взрослых и опытных мужчин.
Кроме того, это всего лишь фантазии. Помимо клуба, я никогда не думала, что испытаю их, особенно с кем-то, кто не соответствует ни одному из моих критериев.
Как получилось, что он полностью исчез с моего радара, а теперь единственный, кто на нем? Почему я вижу его лицо, когда закрываю глаза ночью и даже вижу его во сне?
Мне никогда не снятся мужчины. Мне снятся только кошмары о монстрах — или, скорее, об одном монстре.
— Ты хоть понимаешь, как прекрасно сейчас выглядишь, belle — красавица? Ты полностью распластана и готова к захвату.
Мои щеки пылают, но не из-за смущения, того, как я выгляжу.
Он назвал меня красивой.
Он думает, что я красивая.
Почему, черт возьми, мое сердце замирает из-за этого? Я не хочу, чтобы Ронан думал, что я красивая. Мне на это наплевать.
...верно?
Он опускается на колени перед кроватью и раздвигает мои ноги. Я ахаю, когда юбка задирается до талии, обнажая хлопчатобумажное нижнее белье.
— Ох, вы только посмотрите на это. — он проводит средним пальцем по моим складкам поверх ткани.
Я пытаюсь сжать бедра, но он раздвигает их, заставляя взвизгнуть.
— Ты мокрая и готова немного покувыркаться.
— Прекрати говорить такие вещи, — бормочу я.
— Например, какие? — он дразнит мой вход через ткань, и я выгибаю спину. — Например, как сильно я собираюсь трахнуть тебя, пока все не услышат, как ты умоляешь о большем? Как громко я заставлю тебя кричать, когда ты кончишь?
Если раньше мои щеки были красными, то сейчас они, должно быть, стали пунцовыми. Никогда в своей жизни я не думала, что меня так жестоко доведут до крайности или что меня так сильно заведут грязные разговоры.