Но затем его бедра толкаются в меня снизу, и я издаю стон от грубого контакта. Так как на мне юбка, его выпуклость касается прямо пульсирующей сердцевины.
Он повторяет, и на этот раз я хватаю его за оба плеча для равновесия.
— Будь спокойной, — приказывает он.
Мое тело напрягается, но это тяжело из-за того, как он завладевает мной. Одного трения об одежду достаточно, чтобы превратить мои бедра в дрожащее месиво.
Пока я пытаюсь оставаться на месте, он уже избавился от моей рубашки и лифчика и держит обе мои груди в своих руках.
В тот момент, когда он проводит кончиками больших пальцев по тугим бутонам, я задыхаюсь, голова почти падает ему на плечо.
— Вижу, ты все еще чувствительна здесь, — размышляет он, продолжая свое двойное нападение, покручивая мои соски и двигаясь напротив меня поверх одежды.
Было бы невозможно оставаться неподвижной, даже если бы я захотела.
Его рот находит мой сосок и сосет его.
О, Боже.
Я насаживаюсь на его выпуклость, не в силах оставаться на месте. Его касания усиливаются, как и мои движения против его эрекции.
Он проводит языком по моему соску. Раз, второй..
— Ох... Ронан... Если ты это сделаешь, я... ооо.
Я кончаю на его одежду. Ему даже не нужно было прикасаться к моей киске.
— Кто теперь в твоем вкусе? — он одаривает меня высокомерной ухмылкой, на которую я даже не в состоянии отреагировать.
Я занята попыткой сдержать последнюю вспышку удовольствия, пронзающую меня.
Ронан умело расстегивает мою юбку и стягивает мокрое нижнее белье с дрожащих ног, затем бросает их среди остальной моей одежды на пол.
— Ты теперь моя маленькая шлюха, не так ли, belle — красавица?
— Я не шлюха.
Я пытаюсь возразить, но мой голос слишком хриплый, слишком наполненный похотью.
— Ты моя шлюха. Только моя.
Он резко встает, и я падаю на диван, мой разум заполнен беспорядочными мыслями.
— Что...
Слова обрываются, когда он в рекордно короткие сроки избавляется от брюк и боксеров, а затем следует его рубашка.
Я таращусь, как идиотка. Не могу перестать таращиться, даже если бы захотела.
Ронан прекрасен, как бог, бессмертный, легенда. Я никогда не была одной из тех девушек, которые останавливаются и пялятся на пресс. Черт, я видела его пресс на миллионах фотографий, опубликованных в Инстаграм, и никогда не думала о них так красиво, как сейчас.
Может, потому что теперь мне видно что-то еще, кроме его физической красоты.
Я вижу его шрамы, не такие, как у меня на коленях, но шрамы, скрытые под этим прессом из шести кубиков и очаровательной улыбкой. Шрамы, которые никто не видит, но которые известны ему, шрамы, которые он скрывает, находясь с людьми.
В конце концов, самые болезненные шрамы — невидимые.
Я все еще изучаю его, пытаюсь насытиться им, но он даже этого мне не позволяет. Он дергает меня, кожа скрипит, и нависает надо мной, раздвигая ноги своим сильным коленом.
Они раздвигаются. По собственной воле они просто... раздвигаются.
Мне никогда не нравился секс в миссионерской позе, никогда не нравилось смотреть на их размытые лица, но теперь? Боже, теперь, если он перевернет меня и возьмет раком, как я всегда требую, я могу заплакать.
Я кладу ладонь ему на щеку и целую его. Я целую его так сильно, что почти уверена, что высасываю его душу в процессе. Ронан рычит мне в рот, целуя в ответ со всей силой.
Он протягивает руку между нами и надевает презерватив на свой член.
— Я не буду нежен, belle — красавица. Я не буду говорить тебе на ухо слова любви по-французски или заниматься с тобой любовью. Я собираюсь трахнуть тебя и причинить тебе боль, и ты будешь наслаждаться каждой секундой этого.
Его рот возвращается к моему, когда он входит в меня одним безжалостным движением.
Я хватаюсь за его спину для равновесия, когда воздух выбивается из легких.
О, Боже.
Эта сила совсем не похожа на то, что я испытывала раньше. Ронан ускоряется и трахает меня жестко и грязно.
Как он и говорил, это не нежно. Он большой и не кончает быстро.
Нет.
Он продолжает и продолжает. Он берет меня так, будто хочет причинить боль, будто хочет запечатлеть себя под моей кожей, чтобы он был единственным, что я чувствую, единственным, кем я дышу и пробую на вкус.
И он этого добивается.
Мои чувства переполнены его пряным ароматом, низким рычанием, которое он издает, когда вновь и вновь вгоняет свой член глубоко в меня.