Вечер наступил так неожиданно, за сборами и разговорами с маменькой день так быстро пролетел, словно его и не было вовсе. Взяв Велиславу за руку, Ольга села в карету сразу после родителей, а Екатерина, выпрямилась и окинув взглядом с ног до головы симпатичного кучера, что помогал ей сесть в экипаж, уповая на то, что сможет разбить ещё одну мальчишечью душу, всё же опустилась на место, рядом с сёстрами. Константин, как всегда был угрюм и молчалив, а вот его жена наоборот, в сотый раз расхваливала красоту их созданий, моментами пуская слёзы и уже в следующую секунду заливаясь смехом. Старшая Чарская сдержанно улыбалась на это, а младшая смотрела в окно, немного болтая ножками, думая о чём то своём, совсем ещё детском. Дорога была долгой и проходила через мост, название которого, всё время вылетало из головы Софьи и та вновь и вновь спрашивала его у своего суженного, а тот, тяжело вздыхая, наконец подавал голос «Аннечков мост, душа моя» и речи княжны Чарской возобновлялись, восхищаясь всем, что она видит.
Приёмы и балы всегда дорого обходились хозяевам домов, а потому Константин лишь раз в год позволял своим дочерям стать их царевнами, хозяйками данного события, но в округе было так много богатых семей, что девочки практически каждый месяц посещали подобные мероприятия, на радость Екатерины и Софьи.
Наконец добравшись до нескромных владений Сафроновых, Ольга, с облегчающим вздохом вышла из экипажа, даже не приняв руку юноши, которого отправили их встречать. Екатерина, что выходила самая последняя, напротив, нарочно споткнулась и упала в самые руки симпатичного парня, щёки которого залились румянцем, когда юная особа оказалась в его руках. Быстро поставив барышню на землю, он отбежал вперёд и дрожащим голосом попросил идти за ним, на что Катерина фыркнула, мало кому может понравится столь зажатый муж России. Подняв подбородок, средняя Сафронова проплыла мимо придерживающего дверь юноши, даже не взглянув на него, хотя прекрасно чувствуя скромное любопытство к своей персоне.
— Константин, я уж и перестал надеяться на ваш визит, — весьма захмелевший хозяин дома, подошёл к давнему знакомому и слегка хлопнул по плечу, — Дочки твои совсем уж выросли.
— Да и твоя с нашей последней встречи значительно выше, — кивнув в сторону рядом стоящей Натальи, мягко улыбнулся Чарский, — Сдаётся мне, что мы припозднились?
— Свет мой, не забывай, это не мы припозднились, а остальные пришли слишком рано, — подхватив бокал и подойдя к мужу, засмеялась Софья. — Здравствуй, Наталья, какой же изумительной девой ты выросла!
— Благодарю, ваше Сиятельство, — присела в реверансе Сафронова.
Екатерина вновь фыркнула, оглядев стоящую перед ней девушку и посчитав наряд той через чур старомодным, именно такое и любили в древней, по мнению барышни, Англии. Ольга, стоящая сзади, толкнула сестру в бок, кивнув строгий взгляд, явно намекая на манеры Екатерины, вернее их отсутствие. Скучный разговор родителей наконец подошёл к концу и средняя Чарская радостно упорхнула в середину зала, немедля принимая руку очередного кавалера и кружась, до безпамянства в танце, заливаясь девичьим смехом. Пожилые барышни всё оборачивались на молодёжь и вздыхали, вспоминая свою юность.
Приёмы никогда не были быстрым делом. Когда дамы уставали и собирались по домам, мужчины только начинали праздновать, поторапливая супруг. Уставшая, слегка пьяная Екатерина, первая вошла в экипаж, откинувшись в сиденье и мечтательно прикрыв глаза.
— Ах, как давно я так не отдыхала! — выдохнула она, потянувшись, когда сёстры и матушка наконец сели.
— Солидарна, моя милая! — воскликнула Софья, распахнув веер и обмахивая себя и Велиславу, сидевшую рядом, — Ты видела того симпатичного юношу, что целый вечер не отходил от Ольги? — спросила женщина, словно не замечая старшую дочь рядом, а та в свою очередь возмущённо нахмурилась.
— Ох, точно! Душечка Оленька, расскажи, кто таков? — подвинувшись ближе к сестре, вильнула плечами Екатерина.
— Боги, мы всего лишь нашли друг в друге интересных собеседников, — сложила руки на груди девушка, — Он иностранец, приехал к своему другу.
— Неужели, милая, — хлопнула в ладоши Софья, — Прекрасная! Прекрасная партия!
— Матушка! — воскликнула Ольга, ударив по сиденью, — Даже не смейте думать о том!