— Ох, конечно-конечно, сугубо дружеские отношения, — подняв руки, и незаметно подмигнув, всё же «согласилась» княжна.
Екатерина засмеялась и прикрыла глаза, положив голову на плечо сестры и погружаясь в сон. Когда карета наконец прибыла к дому, Ольга потрогала за плечо, будя и ведя за руку, ещё не до конца проснувшуюся сестру к покоям. Там уже, Катерина наконец потянулась, не чувствуя усталости и повернулась к старшей.
— Расскажи мне об этом иностранце, — присев на чужую кровать, попросила Чарская.
— Ох, когда был танец, я стояла в углу. Он подошёл ко мне и поздоровался, — присев рядышком, начала тихо темноволосая, — Я сперва подумала, что он пригласит в зал, но он вдруг заговорил со мной о живописи, сама помнишь, картин у графа Сафронова много. Поведал мне о себе и своей семье, ах, точно, его зовут Фицуильям Барлоу. Прибыл из самой Англии, представляешь. В совершенстве владеет русским, правда иногда путается в словах, но это ничего. За всю жизнь я не встречала человека, приятнее него!
— Смотри, не полюби, — вновь начала Екатерина, за что сразу же получила удар подушкой, — Ольга!
— Я же сказала, что тому не бывать! — отвернулась девушка и накрылась одеялом.
Средняя Чарская фыркнула и отошла на свою сторону комнаты, запрыгивая на кровать и погружаясь в мысли. Она видела этого Барлоу, более того, он был мил собой, что сразу зацепило Катю, однако сейчас, когда Ольга так нежно отзывалась о своём общении с ним, в ней проснулось странное чувство злости и ещё чего то. Впервые в жизни старшая сестра обогнала её и забрала потенциального ухажёра. С этими думами, Екатерина и провалилась в небытие.
С того дня прошло достаточно много времени, Фицуильям не объявлял о себе и сёстры благополучно забыли. Единственным развлечением для Екатерины вновь стали письма и разговоры со знакомыми княжнами. Всю семью Чарских повергла в шок новость о бедняжке Натальи, чья наследственная болезнь внезапно дала о себе знать и галлюцинации с каждым днём всё овладевают ею. Софья незамедлительно отправила письмо с соболезнованиями её батюшке, но ответ, вот уже как два месяца не приходит.
— Мои девочки! Какие новости, ах, какие новости! — торопясь вниз по высокой лестнице и держа в руке письмо, вскричала Софья, — Милая Олечка, этот иностранец и его друг приглашают нашу семью на трапезу!
Старшая дочь тут же вскочила и выхватила бумагу из материнских рук, пробежавшись глазами по строчках, вздохнула и перевела неверующий взгляд на окно, пока Велислава слегка подпрыгивая пыталась прочесть письмо. Екатерина, сама отойдя от лёгкого шока, подскочила к сестре и присев на корточки, чтобы младшей было всё видно, начала читать.
«Здравствуйте, Ваше Сиятельство!
Беспокою Вас по тому поводу, что желаю пригласить Вашу семью на небольшой приём, ради знакомства и приятной компании. Не требую тратить бумагу на ответное письмо, будь оно положительным или отрицательным, коль Бог даст нам свидеться и Ваш путь будет лёгким, сегодня в девятнадцатом часу, я буду ожидать Вас в своём скромном жилище, на окраине нашего прелестного селения.
Ваш знакомый И. А. Яхонтов. и Ф. Д. Барлоу.»
— Барлоу? — подала голос Величка, переведя взгляд на Ольгу, — А. кто из них твой друг?
— Фицуильям Барлоу, — кратко улыбнулась девушка.
Екатерина заметила странную гамму эмоций в глазах сестры, толи испуг, толи шок, а может и вовсе нежелание куда либо идти? Однако в ту же секунду Ольга сорвалась с места и направилась вверх, скорее всего в их общую спальню.
— Что решил батюшка? — повернулась Катерина к матери и тут же улыбнулась, найдя положительный ответ в её глазах, — Немедля идём собираться!
Катя уповала на встречу с графом Яхонтовым намного больше, нежели на вид его симпатичного друга, что так легко и быстро растопил сердце, казалось железной Ольги. Вдруг этот И. А. будет столь красив, что сведёт саму Чарскую с ума, без сомнения она мечтала об этом, в конце концов любая барышня готова с радостью принять горести неразделённой любови, пусть и ради хвастовства перед так называемыми подругами. Отношение к самой Ольге изменилось у всех, кто знал о её компании на прошлом приёме, даже отец стал относиться к ней мягче, несомненно у женских страданий были плюсы, огромные плюсы, от того то и большинство юных дев придумывали себе несчастья и завидовали тем, кому не приходилось притворяться.
Вечер приблизился так скоро и вот, экипаж был подан. Константин, сослался на боли в голове и попросил старшую дочь передать его сожаления на счёт своего отсутствия, хотя все четверо дам с его фамилией прекрасно понимали, что тот так давно не находился в тишине и одиночестве, что она ему просто необходимо, а тут такая возможность. Софья отдала приказ кучеру и начала сетования по поводу Натальи Сафроновой. Несмотря на её нелюбовь к этой, ещё в детстве не нравившейся ей девушки, она жалела не только Ивана, но и его дочь. Какое же горе для семьи едва ли не потерявшей свою славу, из-за глупейшего поступка одной из дочерей — бегства с каким-то практически нищим немчурой, София тяжко вздыхала о их судьбе и, по её словам, была готова молиться, не смотря на своё презрение к любой религии. Екатерина не разделяла чувств своей матушки, порой ей казалось, что кроме самой себя — она никого не жалеет и не любит, но тут же отмахивалась от этих мыслей, ибо смысла в страданиях о чужих нет, а о себе — ох, как его много. Судьба Сафроновой никак не касалась их семьи, а потому откладывалась на самый дальний закоулок памяти, пылиться до скончания девичьего века.