Дом Яхонтовых был прекрасен. Карета, что уже подъехала к вратам, выглядела чёрным, нищем пятном на фоне величия этого здания, кажется Катя заметила, как щёки Ольги покраснели, быть может как раз из-за стыда над их низким положением на данный момент. Но что уж девочкам об этом говорить, не навсегда ведь они останутся Чарскими. Любой птенец однажды улетает из гнезда, а их уход был уже так близок.
У дверей стоял невысокий юноша, совсем ещё мальчик, такой неаккуратный и тихий, что Екатерина скривилась от небольшого отвращения, что уж поделать, если не любит она столь нескладных, ещё совсем деток. Он подавал дамам руку и помогал выйти за экипажа, за что получал мягкие улыбки от представительниц слабого пола, однако такой чести Катя, вышедшая последней, его не удосужила. Внутри здание было ещё красивее, выполненное в Елизаветенском барокко, оно заставляло гостей думать, что они попали в сказку и вот-вот с высокой лестнице спустится невероятной красы князь, будущий император и возьмёт к себе одну из девушек.
Так почти и вышло, на лестнице показался молодой человек, с тёмными, аккуратно уложенными волосами и безразличным взглядом. Он пробежался глазами по гостьям и подошёл прямо к старшей дочери Чарских, наклонившись к её луке.
— Прошу простить моего отца, граф Яхонтов, он не смог прибыть сегодня, — выпрямившись, оповестила Ольга.
— Безумно жаль, но я благодарен за ваш визит, — улыбнувшись краешком губ и заглянув в глаза девушки, мягким баритоном, что отдался дрожью в юном теле Екатерины, ответил мужчина, тут же направившись к Софьи.
— Позвольте представить вам мою матушку Софью Павловну и двух сестёр: Екатерину и Велиславу, — поочерёдно кивнула на каждую Ольга.
Когда Илларион, а именно так представился граф, наконец заметил среднюю Чарскую, его взгляд оценивающе пробежался по девичьему лицу, заглядывая в самую глубину глаз, словно затягивая в собственную. Всё вокруг замерло и Екатерина видела лишь графа, что медленно направился к ней и склонился для поцелую узкой ладони. Протянув, насколько ему приятно лицезреть столь обаятельных дам в своём «скромном» жилище, мужчина наконец провёл их в зал, где оказался стол, со множеством различных блюд, что указывало на огромный доход Яхонтовых.
Неожиданно юноша, который проводил их до дверей, объявил о возвращении Фицуильяма Барлоу и Ольга, в ожидании направила свой взор на дверь, в которую в ту же секунду ворвался англичанин, тяжело дыша и сжимая в руке четыре букета из розовых лилий. Растянувшись в улыбке и пригладив светлые волосы, мужчина поклонился Чарским и со словами о том, как он долго лелеял мечту вновь встретиться со столь прелестными барышнями, протягивал им букеты, конечно же самый первый вручив старшей дочери Константина.
Илларион пригласил друга наконец присесть и тот, скинув верхнюю одежду, опустился на стул, по правую сторону от хозяина дома.
— Расскажите о себе, мистер Барлоу, — попросила Софья, подхватив свой бокал вина и загадочно переводя взгляд с Ольги на Фицуильяма.
— Что же, мадам, прибыл я из дождливой Англии, совсем недавно, чуть больше месяца назад. Рос в обычной аристократической семье, служащего на славу нашей страны, но с самого детства был покорён красой Российской Империи. Так вышло, что восемь лет назад, находятся ещё в совсем юном возрасте, я познакомился с Илларионом, с тех самых пор мы стали очень добрыми друзьями, навещающими друг друга каждый год. Вот так я оказался тут, — посмеялся иностранец, отпивая из своего бокала и порой Екатерине казалось, что тот был уже давно «навеселе».
— Насколько вы планируете здесь оставаться? — подала голос Катя, приподнимая одну бровь и откидываясь на спинку стула.